Последний день года - Лена Александровна Обухова
Морозов недоверчиво прищурился, глядя на нее.
— Хотите сознаться?
Она покачала головой.
— Всего лишь хочу сказать, что у меня были основания убить его. Мне, наверное, давно стоило сделать это… Только вот решительности на это никогда не хватило бы. И, конечно, я никогда не стала бы убивать Женю… Мне жизни не хватило бы убить всех любовниц Марка.
Вероника снова посмотрела на него. В больших серых глазах, которые с первой секунды завладели его мыслями, сейчас было столько грусти, что Морозов почувствовал почти непреодолимое желание шагнуть к ней еще ближе, притянуть к себе и крепко обнять. Однако он сдержался. В сложившихся обстоятельствах это выглядело бы странно.
— Почему просто не развестись? — спросил он вместо этого.
— А вы думаете, это так просто? С чем бы я осталась? Я уже говорила вам: у меня ни образования, ни профессии. Ни собственного жилья, если уж на то пошло. Или вы думаете, что Марк стал бы честно делить со мной совместно нажитое? Еще и алименты добровольно платить на Викулю? Не думаю. Скорее, отнял бы у меня дочь и выгнал на улицу голую и босую.
— Есть же законы, — попытался возразить Морозов, но она только иронично улыбнулась в ответ.
— Есть законы, есть суды, есть адвокаты, а есть такие люди, как Марк, которые умеют все провернуть так, что останутся в выигрыше. Всегда. — Вероника вздохнула. — Может, будь я другой, что-то и получилось бы, но я не боец. Нет… — Она печально покачала головой. — Я умею любить. Умею терпеть. Но совсем не умею постоять за себя. А еще не умею быть одна. А какая тогда разница? Все мужчины изменяют.
— Не все, — возразил он.
Теперь Вероника посмотрела на него с любопытством. В глазах промелькнуло даже что-то похожее на кокетство, что в сложившейся ситуации было так же неуместно, как и его желание обнять ее. Но, вероятно, на Веронику действовало принятое лекарство, притуплявшее некоторые эмоции.
— Хотите сказать, что никогда не изменяли своей жене?
Морозов хмыкнул и криво усмехнулся.
— Представьте себе.
— Даже когда она была беременна и похожа на бегемота? Даже когда все ее мысли крутились вокруг новорожденного и все силы уходили на него же, а до вас ей не было дела? Даже «всего разочек», «по пьянке» и «это ничего не значило»?
Морозов покачал головой и развел руками, мол, как-то не сложилось ничего из вышеперечисленного.
— Во-первых, мне никогда не казалось, что моя беременная жена похожа на бегемота. Во-вторых, работа всегда сжирала процентов семьдесят времени и сил. Оставшиеся тридцать уходили на семью и чувство вины за то, что я уделяю ей мало внимания. Честно говоря, даже не знаю, как справляются мужчины, у которых есть любовницы, временные или постоянные.
— Значит, вы просто изменяли жене с работой, — усмехнулась Вероника.
— Согласитесь, это не то же самое.
— Соглашусь. Видимо, вы очень редкий экземпляр. Даше повезло. Хотя она…
Вероника вдруг осеклась, смутилась и засуетилась, с чего-то решив срочно налить и вскипятить чайник.
— А что Даша? — поинтересовался Морозов, пристально глядя на нее. — Договаривайте, раз уж начали.
— Просто она… не так щепетильна в подобных вопросах, — призналась Вероника, пряча от него глаза.
— Это как-то связано с тем, что Олеся явно злится на нее за что-то?
Он снова стрелял в пустоту и наугад, но на этот раз, по всей видимости, попал. Собеседница тревожно покосилась на него, вздохнула и призналась:
— Да, Олесе есть за что злиться на Дашу. Я, конечно, свечку не держала, но, когда она рассталась с Никитиным, поговаривали, что дело было именно в Даше. Вроде как та переспала с ним, хотя сама тогда уже была замужем за Павлом. Как и что вышло, не скажу, потому что не знаю, но Марк тогда сказал, что он не удивлен, мол, подобное между ними случалось и раньше. Уж не знаю, почему они столько лет оставались подругами, если Даша и раньше испытывала на прочность верность кавалеров Олеси.
Морозов задумался. Ему вспомнился подслушанный разговор между Павлом и Дашей. Павел тогда сказал, что на его месте любой отреагировал бы так же, а Даша парировала, что той истории сто лет в обед, а это, мол, слишком много для столь бурной реакции. Речь шла о той измене с мужем Олеси? Мог ли тогда Павел остаться в неведении и узнать все лишь семь лет спустя? Это стало причиной его развода с Дашей? А потом он успокоился, понял, что все равно ее любит, и решил вернуть? Вполне могло такое быть.
— Не знаю, зачем я вам это сказала, — нахмурилась тем временем Вероника, очевидно, по-своему расценив его задумчивое молчание. — Все это старые истории, а людям ведь свойственно учиться на своих ошибках и меняться.
— А я вот много раз убеждался в том, что ошибки никого ничему не учат, ни чужие, ни свои, и люди почти никогда не меняются, — усмехнулся он. — Но вы не волнуйтесь: ваши слова уже не способны сильно повлиять на мои с Дашей отношения.
— Вот как? — Она как-то странно посмотрела на него. Как будто слегка… разочарованно.
— А вам хотелось бы, чтобы повлияли? — не удержался Морозов.
Вероника заметно смутилась, как будто он попал своей догадкой точно в цель.
— Почему я должна этого хотеть?
— Не знаю… — Он все-таки сделал к ней шаг, наполовину сокращая расстояние между ними. — Может быть, потому что я вам нравлюсь? С той самой первой встречи в кафе на заправке? И вам хотелось бы, чтобы теперь, когда вы свободны, я тоже оказался свободен?
— С чего вы все это взяли? — довольно нервно и даже слегка раздраженно спросила Вероника, теперь снова избегая смотреть на него.
— Да так, — вздохнул Морозов, не скрывая разочарования. — Должно быть, просто выдаю желаемое за действительное и переношу на вас собственные мысли и чувства. Не берите в голову.
Она замерла, проигнорировав как раз закипевший и громко щелкнувший выключателем чайник. Потом вдруг повернулась к нему, по-прежнему не решаясь посмотреть в глаза, но все же придвинулась ближе, покрывая остававшееся между ними расстояние.
— Вообще-то, если задуматься… Вы не так уж…
Договорить Вероника не успела, поскольку поблизости послышались громкие шаги. Много шагов сразу! Судя по всему, остальные по какой-то причине решили тоже спуститься на первый этаж. Возможно, искали задержавшуюся Веронику или
