Последний день года - Лена Александровна Обухова
— Да там тысячи комбинаций! — возразил Павел.
— Десять тысяч, если быть точным, — хмыкнул Григорий. — От четырех нолей до четырех девяток. А все значимые даты, которые Марк мог использовать, я перебрал. Значит, там или дата, которую мы не знаем, или случайные цифры, известные одному только Марку.
— Но шанс же есть. До полуночи почти три часа…
— А в каком формате ты пробовал даты? — вдруг спросила Вероника. — Сначала день, потом месяц?
— Ну да, — Григорий растерянно нахмурился. — А как еще?
— В некоторых странах число пишут наоборот, — пояснила Вероника. — Марк работал с иностранцами и одно время жутко бесился, когда из-за этого не понимал, какое число они имеют в виду. И он тогда сказал, что это отличный способ безопасно использовать дату рождения на пин-код: просто переставить день и месяц местами! Никому в стране в голову не придет попробовать их в таком порядке.
— Вот видишь, — обрадовался Морозов. — Отличный повод проверить все эти даты еще раз. Поэтому сейчас вы все пойдете в комнату с сейфом и снова переберете значимые даты.
— А ты? — насторожилась Дарья.
— А я проверю цокольный этаж.
— Давай я пойду с тобой, — тут же предложил Павел, однако Морозов в ответ только покачал головой. — Но почему?
— Потому что я могу быть убийцей, — усмехнулся Григорий. — Вдруг ты пойдешь с ним, а я решу все-таки напасть на кого-то из девчонок?
— И потому что убийца за время нашего разговора мог выйти из цоколя и спрятаться в другом месте, — добавил Морозов. — Лучше вам держаться вместе, тогда ему сложнее будет на вас напасть.
— Лично я не против плана, — заявил Григорий. — Но при одном условии.
— Каком? — нахмурилась Олеся.
— Мы возьмем с собой кастрюлю с оливье, — мрачно пояснил он. — Я жрать хочу, как не знаю кто!
Глава 17
Когда все поднялись на второй этаж, Морозов заглянул сначала в гардеробную, а потом вспомнил про кладовую. Он очень надеялся, что где-нибудь там все-таки окажется фонарик, хотя мобильные телефоны сделали этот предмет почти ненужным. Однако ему повезло: в кладовой на одной из полок, где лежали спички и свечи, нашелся и он, даже рабочий, с батарейками. По всей видимости, здесь часто сталкивались с проблемой перебоев в электроснабжении.
Морозов понимал, что на цокольном этаже, как и везде, должно быть освещение, но допускал и то, что где-то может обнаружиться темный закуток. К тому же, если убийца все же прячется внизу, он мог вывернуть или разбить лампочки. А то и просто выключить свет, когда Морозов отойдет от выключателя. В любом случае подготовиться к подобной ситуации было не лишним.
К сожалению, подготовиться ко всему было просто невозможно. Как минимум у Морозова действительно не было оружия. Оставалось надеяться, что убийца тоже безоружен, раз использует для убийств подручные средства. И все же спускаться в полуподвальное помещение было довольно нервно.
Однако поход на цокольный этаж во многом разочаровал. Там не оказалось ни темных закутков, ни сложных планировок, превращающих пространство в лабиринт. Не было там и мест, где можно спрятаться. Лишь техпомещение, где стояло оборудование, обеспечивающее работу коммуникаций, еще одно помещение, забитое разнообразным хламом, полезным и не очень, которое, по всей видимости, использовалось как большая кладовка, и огромная комната, где стояло несколько порядком запылившихся тренажеров и валялся разнообразный спортивный инвентарь. Всем этим явно давно не пользовались, скорее всего, оно тоже осталось от предыдущих хозяев.
Морозов поймал себя на мысли, что порой люди очень безответственно подходят к выбору места, где строят дом мечты, и в итоге им приходится его продать. А ведь находись все это великолепие в более цивильном месте и подальше от сибиреязвенного скотомогильника, даже он позавидовал бы его хозяину.
Убедившись, что внизу никого нет, Морозов вернулся на первый этаж с намерением обойти весь дом заново, снизу доверху, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Однако плану этому не суждено было сложиться. Еще осматривая первый этаж, он услышал тихий звон, донесшийся из кухни, и торопливо направился туда.
Люстры и лампы здесь не горели, кухню освещал только свет из гостиной и огоньки гирлянд, висевших на окне, но оказавшейся там Веронике этого, по всей видимости, казалось достаточно. Она довольно спокойно убирала в посудомойку грязные тарелки: не один Григорий выразил желание перекусить новогодним салатом. Что было вполне понятно и даже логично, ведь в подобной ситуации просто необходимо поддерживать силы.
Несколько настораживало то, что Вероника одна, тогда как он ясно просил всех держаться вместе. Это требовалось не только для безопасности каждого в отдельности, но и для уверенности в том, что убийца, если он среди гостей дома, не сможет ничего предпринять, пока каким-нибудь образом не отделится от остальных. То, что Вероника пошла сюда одна, говорило не в ее пользу. Ей как будто некого было бояться. Или требовалось время наедине с собой.
— С вашей стороны очень неразумно находиться здесь одной, — озвучил Морозов свои мысли, заодно привлекая к себе ее внимание.
Она едва заметно вздрогнула, но скорее от неожиданности, и весьма невозмутимо посмотрела на него, даже слабо улыбнулась.
— Думаете? Мне вот кажется, что здесь гораздо безопаснее, чем наверху, — заявила Вероника, убирая последнюю пару тарелок и закрывая дверцу посудомойки. — В доме ведь никого нет, правда? Ни Валеры, ни маньяка, ни чьего-то сообщника. Последний, возможно, все же есть где-то за его пределами, но убийца Жени определенно внутри. И он в той комнате наверху со всеми остальными.
— Или так, или убийца все-таки успел переместиться из цоколя в другое укрытие, — согласился Морозов, давая понять, что внизу никого не нашел.
Она покачала головой и прислонилась к кухонному шкафчику, явно не торопясь уходить.
— Когда мы поднялись на второй этаж, ребята осмотрели все комнаты, включая санузел, и даже заглянули в мансарду. Там никого… А значит, в доме никого, кроме нас, нет.
Морозов вздохнул и неторопливо приблизился к ней, понимая, что теперь осмотр можно не проводить.
— И все же не стоит бродить здесь в одиночестве, — заметил он. — Убийца мог пойти за вами под благовидным предлогом и незаметно напасть.
— Наверное, мой организм как-то неправильно реагирует на сложившуюся ситуацию, но я почему-то совсем не боюсь… — задумчиво протянула Вероника, глядя куда-то в пустоту сквозь полутьму.
— Вы ведь что-то приняли, да? Что-то успокоительное?
Она перевела на него затуманенный взгляд, словно смысл вопроса не сразу дошел до нее. Потом наконец кивнула, еще раз едва заметно улыбнувшись.
— Всего лишь таблетку валиума.
— Всего лишь? — удивленно переспросил он. — Это же весьма сильное средство.
