Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
Во всяком случае, это предполагал первоначальный план…
После…
Хлоя попыталась открыть глаза, но не смогла. Голову наполнял плотный, горячий туман. Она как будто отделилась от собственного тела, выпала из времени, освободилась от всего окружающего.
Может, она спит?..
Хлоя повторила попытку. Веки казались невероятно тяжелыми, они словно распухли и покрылись коростой, но ей все же удалось их разомкнуть, увидеть узкую полоску света. Свет показался ей до боли ярким, и Хлоя снова зажмурилась. Лежа в темноте, она пыталась понять, где находится. Ночь вокруг или день? Кажется, она лежит на спине – может, она в своей постели?.. Нет. Пошевелив левой рукой, она ощутила под пальцами гладкий холодный пол.
От страха живот скрутило такой сильной судорогой, что Хлоя невольно застонала.
Когда приступ прошел, она попыталась двинуть правой рукой. Боль резанула ладонь, а из пальцев выпало что-то липкое – выпало и со стуком покатилось по полу. Во рту стоял отчетливый привкус крови, и Хлоя провела по губам кончиком языка. Нижняя губа была рассечена и сильно распухла, верхняя… верхняя казалась бесчувственной, как резина.
Страх разгорелся с новой силой. В голове в такт ударам сердца пульсировала боль, в горле ворочалась тошнота. Боясь, что ее вырвет, Хлоя на несколько мгновений замерла в полной неподвижности и лежала, напряженно прислушиваясь к окружающему.
Откуда-то очень издалека доносился вой сирен, глухо шумел ветер, чуть слышно гудели флуоресцентные лампы. Где она? Что с ней? Страх начал превращаться в панический ужас. С каждой минутой ею все сильнее овладевало сознание беды.
Двигайся, Хлоя. Не лежи как бревно. Шевелись. Тебе грозит опасность. Беги!
Оторвав от пола пульсирующую болью правую руку, она поднесла ее к лицу и открыла глаза. Ладонь была рассечена, из пореза сочилась кровь. Инстинктивно Хлоя сжала пальцы в кулак, и острая боль пронзила руку до самого локтя. Выше локтя не ощущалось ничего – рука как будто одеревенела.
Двигайся, ты!..
Собрав все силы, она перекатилась на бок и приподняла голову. Стены качались будто пьяные, потолок расплывался. Она была в какой-то комнате. Здесь горел свет и стоял стол на ко́злах. За его Х-образными ножками Хлоя различала на полу что-то темное, бесформенное, похожее на груду одежды.
Голова опять закружилась, и Хлоя, закрыв глаза, постаралась дышать ровнее и глубже. Когда головокружение отступило, она снова открыла глаза.
На этот раз она разглядела, что лежало за ножками стола. Мужчина. Он валялся возле буфета в кухонном уголке, нелепо разбросав руки и ноги. Под телом темной лужей собралась кровь. Мужчина был крупным, черноволосым и выглядел странно знакомым.
Осознание вспыхнуло в мозгу Хлои молнией.
Эдам!
Горло стиснуло точно клещами, сердце неистово забилось. Оскальзываясь в крови, Хлоя кое-как поднялась на четвереньки. Это ее кровь?.. Как много!.. Кровь была липкая, наполовину свернувшаяся, но еще теплая.
Слезы отчаяния обожгли ей глаза. Что, что здесь произошло?!
Не вставая с четверенек, Хлоя подползла к Эдаму. Он лежал на боку, словно защищая живот от удара. Новое воспоминание всплыло у нее в голове. Эдам… Он бросился на нее. В руке у него что-то было, какое-то оружие. Кто-то закричал… Она?.. Или кто-то другой? Перед мысленным взором Хлои возникла ее собственная рука с зажатым в ней ножом. Неужели она им кого-то ударила?..
Обернувшись, она осмотрела место на полу, где сама лежала несколько минут назад. Там в луже подсохшей крови валялся нож. Большой кухонный нож с черной рукояткой. Так это он был у нее в руке?
Всхлипнув от охватившего ее чувства беспомощности и отчаяния, Хлоя схватилась за край стола и попыталась подняться, но поскользнулась и снова оказалась на полу. От лужи, в которой она лежала, исходил кисловатый винный запах и гораздо более сильный и густой запах крови, напомнивший ей о том, как однажды, когда она была совсем маленькой, мать взяла ее с собой в мясную лавку.
Еще какое-то время спустя Хлоя осознала, что рядом валяются на полу ее собственные картины – плывущие женщины, освещенные окна, девушки на каменистом берегу океана. Промокшие, смятые холсты были безнадежно испорчены. Подпись в правом нижнем углу картины с плывущей женщиной злобно оскалилась на нее: Хлоя Купер…
Еще одно воспоминание со щелчком встало на место, словно фрагмент головоломки. Просекко… Щекочущие язык пузырьки газа. Звон бокалов… Глория. Это ее галерея. Но где же сама Глория? Что с ней случилось?
Холодея от ужаса, Хлоя сумела кое-как подняться и, покачиваясь, выпрямилась во весь рост, опираясь на столешницу. Ее взгляд обежал комнату. Вокруг царил разгром: битое стекло, опрокинутые стулья, лужи крови на полу… Алые потеки на белой двери в выставочный зал. Именно там Хлоя увидела Глорию. Беспомощно разбросав руки, та распростерлась на полу под испачканной кровью дверью.
Что здесь произошло, Хлоя? Думай! Вспоминай! Это ты натворила?
Хлоя чуть наклонила голову, сжала виски́ пальцами. Она показывала Глории свои картины. Потом появился Эдам. Он ей угрожал. Хлоя вспомнила, как ужас и неконтролируемая ярость охватили ее, а потом… По ее щекам покатились соленые слезы. Она никак не могла вспомнить, что было потом. Что она сделала…
Спотыкаясь на каждом шагу, Хлоя приблизилась к телу Глории и опустилась рядом на колени. Подняв руку, она отвела ее волосы в сторону. Мертвые глаза смотрели в пустоту. Хлоя снова всхлипнула и прижала пальцы к шее Глории, холодной на ощупь и какой-то влажной. Нет пульса. Умерла?..
На четвереньках Хлоя подползла к Эдаму, взяла за плечо, перевернула на спину. Его голова качнулась, челюсть безвольно отвисла. Остекленевшие глаза уставились на нее, заставив Хлою вздрогнуть от страха, но она пересилила себя и коснулась кончиками пальцев артерии на шее. Ничего.
Сосредоточься, Хлоя. Думай. Ты в комнате с двумя мертвецами. С двумя бывшими любовниками. Ты пришла сюда ради Джеммы. Ты хотела ей помочь…
В ушах Хлои зазвучали слова Джеммы:
«…За галереей тянется переулок, по которому к магазинам подъезжают доставочные грузовички… Глория выпустит тебя через заднюю дверь. Иди по переулку налево, в сторону улицы. Я буду ждать тебя там».
Поднявшись с пола, Хлоя неверной походкой двинулась в прихожую. Ее куртка по-прежнему висела там на крючке. Она схватила ее, оборвав петельку, покачнулась и, стараясь сохранить равновесие, оперлась о стену раненой рукой. Лишь с огромным трудом ей удалось просунуть руки в
