Час волка - Ю. Несбё
Положив подбородок ему на плечо, она увидела, как один из людей в черном снова появился в дверях и сделал знак рукой. Правая рука, пальцы проводят по горлу: Майк Лунде мертв. Странно было то, что сигнал предназначался не О'Рурку, а Спрингеру.
— Ты сможешь рассказать им то, что они должны знать? — прошептал Боб.
— Я? — переспросила Кей. — А ты куда?
— Посмотрим, смогу ли я дать тебе ответ на это в другой раз.
Боб Оз осторожно высвободился из ее объятий и перешел улицу туда, где ждал Уокер.
Кей направилась к дверям магазина. Толкнула их и вошла. Спецназ, очевидно, прочесывал другие помещения, потому что тело все еще сидело в кресле. Пуля вошла под подбородок.
Верхняя часть черепа отсутствовала, развороченная, как яйцо всмятку. Но лицо осталось нетронутым.
И это лицо она узнала. Лунде не сбежал из театра «Риальто». Это был тот самый человек, с которым она разговаривала внутри театра, человек, сказавший ей, что купил платье-невидимку на день рождения дочери. Он казался милым. И звучал так искренне. Может, это и было правдой, может, он действительно купил что-то для своей мертвой дочери. Но в том пакете из магазина игрушек у него, должно быть, лежал и его собственный плащ-невидимка: лицо Томаса Гомеса, его руки и его одежда. И в то же мгновение Кей поняла, что он вовсе не сбегал через вентиляционную шахту в «Трэк Плаза», не рисковал сломать ногу прыжком. Когда они позже посмотрят записи с камер наблюдения, она знала, что увидит, как человек, сидящий перед ней, спокойно выходит из туалета и проходит прямо мимо них всех.
Она снова посмотрела на Майка Лунде. Потому что он кого-то напоминал, не так ли? Нет, не то чтобы напоминал внешне. Но делил с кем-то нечто общее. С Бобом Озом. И теперь она видела, что именно. Даже в смерти таксидермист выглядел одиноким.
Глава 54
Герой, октябрь 2016
Боб перешел улицу от «Городской таксидермии» и направился к машине спецназа, где стоял Уокер. Его лицо и поза не выдавали ничего, но Боб воспринял теплоту в его голосе как признание.
— Хорошая работа, Оз.
Боб сунул удостоверение в руку Уокера и продолжил идти. Проходя мимо полицейской машины, он забрал свое горчично-желтое кашемировое пальто, затем нырнул под полицейскую ленту и растворился в толпе зевак. К счастью, никто, похоже, не осознал, что он только что сыграл главную роль в драме, свидетелями которой они стали. Затем раздался громкий, властный женский голос:
— Боб Оз!
Он поднял глаза и узнал лицо телерепортера из спортбара. Тот же парень с камерой на плече за ее спиной. Над объективом мигала красная лампочка, и Боб предположил, что они в прямом эфире. Они пятились перед ним, замедляя шаг, но он не остановился.
— Можете описать, что вы чувствовали в центре всей этой драмы? — Репортерша задала вопрос с преувеличенной жестикуляцией и яркой, заискивающей улыбкой, сунув микрофон ему в лицо.
— Да, могу, — сказал Боб, и ее улыбка стала еще шире. — Но не вам. — Он посмотрел прямо в камеру. — Зрители, переключайтесь на канал WCCO, и вы услышите всю мою историю. Там и новости лучше. И даже прогноз погоды точнее.
Продолжая идти к своему «Вольво», Боб отметил вытянувшееся лицо репортерши.
Рядом с ним возник молодой человек с сумкой через плечо.
— Из «Стар Трибьюн». Ну и ответили вы ей! — Он рассмеялся, и прозвучало это искренне. — Но вы уверены, что не предпочли бы поговорить с настоящей газетой, а не с WCCO?
— Я пошутил, — сказал Боб. — Я не хочу ни с кем разговаривать. Ясно?
— Понимаю, — сказал молодой человек. Но продолжал семенить рядом с Бобом. — Сейчас вы просто хотите, чтобы вас оставили в покое. Но когда все уляжется, может быть, тогда мы поговорим. Вот моя визитка.
Боб остановился у «Вольво», вытащил штрафной талон из-под дворников, взял визитку, чтобы отделаться от парня, и сунул обе бумажки в карман пальто.
— У вас будут свои газетные полосы, — сказал молодой человек.
— Зачем мне газетные полосы?
Парень пожал плечами.
— Чтобы сказать, что вы думаете об этом. О Лунде. О его проекте.
— Его проекте?
— Если слух о том, что он на самом деле Томас Гомес, верен, то все это выглядит как политическая атака на НРА и законы об оружии. С сегодняшнего дня вы герой, нравится вам это или нет, и прямо сейчас людям в этом штате будет интересно услышать ваше мнение. У нас на носу президентские выборы, и исследования показывают, что большинство людей решают, за кого голосовать, в последние два дня перед выборами. Я не знаю ваших политических взглядов на контроль над оружием или что-либо еще, и мне это на самом деле неважно. Но просто подумайте, мистер Оз — именно в этот момент для вас открыто маленькое окно возможностей, когда у вас действительно есть некая власть.
Боб отпер «Вольво».
— Думаешь, я могу что-то изменить?
— Поспособствовать переменам, возможно.
Боб посмотрел поверх крыши машины на парня, стоящего с другой стороны. Его щеки раскраснелись. Он выглядел так, будто ему не все равно, выглядел как порядочный малый.
— Ты оптимист, — сказал Боб. — Как тебя зовут?
— Боб.
— Еще один? — Он усмехнулся. — Сколько тебе лет?
— Двадцать два.
— Ладно. Я завидую тебе, Боб.
— Завидуете тому, что мне двадцать два?
— И этому тоже.
Старший Боб сел в машину и завел двигатель. Отъезжая, он посмотрел в зеркало и увидел, что парень провожает его взглядом. Наивный оптимист, двадцать два года. Был ли он сам когда-то таким? Боб надеялся, что да. И он надеялся, что той крупицей власти, которая у него есть, воспользуется именно тот Боб из зеркала, а не он сам. Городу — и миру — наивные оптимисты нужны больше, чем смирившиеся реалисты.
Глава 55
Кашмир, октябрь 2016
Воскресенье снова выдалось солнечным. Кей Майерс сверялась с написанной от руки схемой, пробираясь через парк Миннехаха. Приглашение зазывало всех взрослых и детей на представление под названием «Зайчиха Эмма и Лис Фредди».
Она пришла прямиком из бара «1025» — места, где пили копы. Там собрались те, кто хотел почтить память Олава Хэнсона. То, что пришли не все, можно было списать на воскресный день. А может, дело было в субботней статье в «Стар Трибьюн» о давних убийствах тридцатилетней давности, известных как «Бойня Мак-смерти» и связанных с семьей Майка Лунде. В статье
