За витриной самозванцев - Евгения Михайлова
Алиса открыла сообщение Морозова: «Лейтенант Федор Петрович Ильин. Адрес отделения…»
Ильин оказался худым и хмурым человеком, которому появление Алисы явно не добавило радости. Но он чуть привстал над своим стулом и монотонно произнес:
— Да, Алиса Викторовна. Руководство предупредило, что вы зайдете. Садитесь. Я вас слушаю. Но сначала хотелось бы уточнить: вы в курсе, что такое тайна следствия и конфиденциальная информация? Я к тому, что вы взрослый человек, учительница и должны понимать, что к числу пострадавших родственников не относитесь. Стало быть… Извиняюсь, но получается, что вы претендуете на сведения о личной жизни посторонних людей.
— И как же нам выйти из затруднительного положения? — как можно учтивее спросила Алиса. — Ваш начальник выразился в том смысле, что мы вместе сможем решить вопрос моего участия.
— А в чем состоит ваше участие, можно спросить?
— Конечно. Я воспринимаю как трагедию исчезновение юной девушки посреди Москвы. Света мне не посторонняя, мягко говоря. Учитель и ученик иногда в духовном и интеллектуальном контакте ближе друг к другу, чем люди с общей ДНК. Но я не претендую на чужие тайны, подробности личных жизней. Сказала бы, что такое мне тысячу лет не нужно. Если какие-то детали не имеют прямого отношения к исчезновению девочки. Ведь и об этом может идти речь. О границах информации, которую можно мне доверить, судить только вам, но наш разговор может иметь смысл, возможно, не только для меня — в свете главного результата. Мое участие и цель — помочь найти человека или его тело. Узнать правду.
— И как именно вы собираетесь участвовать в этом процессе?
— Так, как начала. Привлекать к происшествию внимание компетентных и неравнодушных людей. Вас, к примеру. Вы сталкиваетесь с большим количеством подобных фактов ежедневно. А после нашего разговора вдруг обратите внимание на неизвестную девушку, расследуя новый случай, или вспомните описание внешности Светы, допрашивая свидетелей другого происшествия или просматривая видео из материалов нового дела.
— С какой стати вспомню? — с интересом спросил Ильин.
— С той, что так работает наша память. Она выхватывает в огромном потоке однотипной информации детали, на которые внимание человека уже обращали ранее. Что я и хотела бы сделать сейчас: обострить, сделать более эмоциональной, что ли, вашу память. Если вы не против, конечно.
— Да я что, — миролюбиво и явно потеплевшим голосом произнес Ильин. — Начальство поручило пообщаться, мое дело — выполнить. Есть смысл, нет смысла — станет ясно потом. А вдруг на самом деле в чем-то поможет. Мои сомнения при мне. Так, на всякий случай. Одна просьба, точнее, условие — не делиться фактами с журналистами и ничего не выкладывать в сети. Любую утечку считаем нарушением договора. После нее, как говорится, ни на один порог… Без обид.
Ильин открыл подготовленное заранее дело по факту пропажи без вести Светланы Николаевой, шестнадцати лет.
— Знаете, Алиса Викторовна, — начал он, — чем запомнилось мне это дело? Тем, что никто из опрошенных свидетелей — родственники, друзья, знакомые — не озвучил ни одной допустимой в данной истории версии. Ни один и ничего! И это в какой-то степени понятно. Семья непростая, с обильными и высокими связями. Никому не хочется засветиться в поле публичного скандала. А в свете возможностей родни никто не может исключить вероятность сфабрикованных или подброшенных улик, чтобы избежать опасных подозрений и не допустить «висяка». Из такой ситуации и возникают обвинения невиновных. Это я для понимания ситуации. Мы не нашли девочку или ее тело, но моя совесть чиста в том плане, что удалось избежать довольно банального выхода — обвинить того, кто удобен, чтобы закрыть дело. И еще такие соображения. Вы много раз употребили слово «трагедия». Мое личное мнение: это не обязательно она. Речь об избалованной девочке, не знающей отказа в деньгах, с собственным счетом. У нее масса контактов, в том числе со взрослыми мужчинами. Возможны близкие отношения, о которых никто не говорит, даже если и знает. И в качестве версии нельзя исключить продуманный побег с кем-то опытным, умелым, возможно, женатым. На какой-то элитный курорт, к примеру. С использованием частного самолета и поддельного паспорта. И это не фантазии из детективных романов. Это сейчас реальные и почти рядовые факты. Кстати, машина матери девочки — Екатерины Николаевой, — на которой часто ездила Светлана, была обнаружена в одном переулке центра, в месте, где точно нет видеокамер. В ней нашли ее сумочку, очень дорогую, к слову: там только косметика, карты, водительские права на управление транспортным средством категории «М». Если вы не в курсе, это мопеды и легкие квадроциклы. А не Lexus ls, оформленный на Екатерину Николаеву. Таковы возрастные ограничения для обычных детей, но не для элиты, как вы понимаете. И в машине не нашли ничьих следов, ДНК, даже самой Светланы. Мобильника ее там не оказалось, как и ключей — ни от дома, ни от машины. Такое впечатление, что автомобиль тщательно почистили после того, как условный водитель и возможный пассажир покинули салон. Признак того, что готовились к неизбежному обыску, прежде чем имитировать бесследное исчезновение.
— Но вы же наверняка пытались получить геолокацию по номеру телефона?
— Разумеется. Телефон Николаевой был отключен все время активного поиска. Получили всю возможную информацию от оператора связи: последние входящие и исходящие. Круг постоянных контактов девочки: друзья, члены семьи. Так, без протоколов, уже не вспомню конкретных абонентов. Скажу лишь, что ничего нового или настораживающего в режиме телефонных контактов мы не обнаружили. В основном опросили этих людей. А вот с сообщениями Николаевой кое — что произошло. Они все — большое количество — были удалены. Был бы сам телефон — все можно было бы восстановить, но, увы… Его так и не обнаружили. Но факт уничтожения переписки тоже может выдавать продуманную подготовку к «исчезновению».
— Я поняла вашу мысль, — сказала Алиса. — Да, таким образом можно скрыть маршруты и пункты ни с кем не согласованного, даже запретного и потому увлекательного и заманчивого приключения. И точно так же можно подготовить страшное преступление, тщательно
