Час волка - Ю. Несбё
— Для посетителей — нет.
— Я вижу, что я здесь один, так что это останется между нами. Сколько вы хотите за пароль для персонала?
— Думаете, меня можно купить?
— Возможно, не за деньги, но я думаю, вы открыты для взятки, если цена будет правильной.
— И что же это за цена?
— Правда.
— Правда?
Боб достал устройство из внутреннего кармана пальто и положил перед ней.
— «Radica 20Q», — сказал он, прежде чем она успела спросить. — Она умеет читать мысли.
— Ясно. А если я предпочитаю держать свои мысли при себе?
— Я думаю не столько о ваших мыслях, сколько о мыслях вашего сына. Ему это понравится.
Лайза приподняла бровь.
— С чего такая уверенность?
— Все умные дети любопытны к вещам, которые обладают интеллектом.
Она взяла шар и скептически осмотрела его.
— Ну, должна сказать, выглядит так, будто им много пользовались.
— Это была игрушка моей дочери.
— У вас есть дочь?
— Была. Фрэнки. Она умерла. Она была бы счастлива, если бы другой ребенок получил удовольствие от ее любимой игрушки. Она была такой.
Рот Лайзы слегка приоткрылся. На мгновение ее взгляд стал пустым. И Боб увидел, как изменилось ее лицо, как она стоит, как держит руки, как изменилось в ней абсолютно всё. Конечно, он видел этот эффект раньше в тех редких случаях, когда говорил кому-то, что потерял дочь, — собеседник всегда искал подходящую реакцию. Но никогда так. Словно слова задели струну внутри Лайзы Хаммелс, словно они открыли дверь к человеку, которого Боб еще не встречал. Она стала, подумал Боб — за неимением лучшего слова — красивой. И голос ее стал глуше, когда после нескольких секунд тишины она очень четко произнесла:
— Хиллари Клинтон — в тюрьму.
— Простите?
— Пароль. Не моя идея. Надеюсь, вы любите черный кофе?
Боб рассказал о Фрэнки и их семье из трех человек, и плотину не прорвало. Лайза была той, кто время от времени смахивал слезу.
— Это Элис придумала назвать ее Фрэнки. Это означает «свободный человек». Она хотела, чтобы перед ней были открыты все двери.
Лайза кивнула.
— По той же причине я назвала сына Йоханом.
— Йохан?
— Это то, что называют «высокодоходным именем». Это не делает ребенка умнее, но дает преимущество, когда они подают резюме на высокооплачиваемую работу после колледжа.
— Значит, Йохан пойдет в колледж?
Она пожала плечами.
— Почему, по-вашему, я работаю по двенадцать часов в смену?
— А если он не захочет?
— Тогда ему не придется. Суть ведь в том, чтобы держать открытыми как можно больше дверей, верно? Так что случилось после смерти Фрэнки?
Боб рассказал о депрессии, проблемах с гневом, расставании и своем нынешнем положении отстраненного от службы детектива. И наконец, на середине третьей чашки кофе, о своей сугубо неофициальной охоте на Томаса Гомеса. К этому времени подошли еще двое посетителей. Один тихо читал газету в углу, а другой, по-видимому, рисовал их двоих, время от времени отрываясь от скетчбука.
— Значит, у вас нет о нем абсолютно никакой личной информации? — спросила Лайза.
— Ни шиша, — сказал Боб. — Но мы знаем историю о том, как убили его семью, и у нас есть эти снимки с камер наблюдения.
Боб развернул экран ноутбука так, чтобы ей было видно. К его облегчению, если не сказать удивлению, никто не додумался заблокировать ему доступ к базам данных полиции Миннеаполиса.
— Сколько, по-вашему, лет этому парню? — спросил он.
— Хм, — протянула она. — Тридцать два, может быть? В любом случае не больше сорока.
— Согласен, — кивнул Боб. — Допустим, самое раннее, дети у него появились лет в пятнадцать или шестнадцать. Я прочесал базу данных по всем убийствам с 1990 года в Миннеаполисе и Сент-Поле, и за эти двадцать шесть лет было четыре случая, когда двое детей и женщина были застрелены в связи с бандитскими разборками. Но имя Гомеса не упоминается ни в одной газетной заметке. Три случая касались чернокожих семей, только один — латиноамериканцев. Их убили в Четвертом участке, но тут сказано, что их фамилия Перес и они были испанцами.
— Думаете, это могут быть они?
— Вполне. Для нелегального иммигранта неудивительно назваться Пересом и заявить, что он испанец. По крайней мере, это гарантировало, что их не депортируют обратно через границу прямо в руки картеля, от которого они бежали.
— И неужели нет никаких подробностей убийств?
— Зеро. Смерти нацменьшинств в Четвертом участке всегда освещались скупо, а это был 1995-й, худший год по количеству убийств.
— Я тогда едва родилась, детка.
Боб набрал номер на телефоне и прижал его к уху.
— Это был год, когда город начали называть «Мердерополис» — Город Убийств. — Он подал знак, что на другом конце провода ответили. — Привет, Кари, как дела в отделе мошенничества? Слушай, не могла бы ты кое-что проверить для меня? Тройное убийство, 1995 год. Перес. Мне нужен отчет. И имя и адрес отца.
Боб слышал, что Кари на том конце не стучит по клавишам, как обычно.
— Кари?
— Прости, Боб, но я не могу тебе помочь. — Ее голос звучал виновато.
— Что ты имеешь в виду?
— Уокер приказал мне ничего для тебя не делать, пока ты отстранен. Думаю, это из-за того видео на YouTube. Даже шеф полиции в ярости — они считают, что ты опозорил весь департамент. Мне жаль, Боб.
— Я понимаю. Прости, если я и тебя опозорил, Кари.
— Меня?
— Тебя в особенности, Кари. Хорошего дня.
— И тебе, Боб.
Боб повесил трубку, набрал новый номер, ответ последовал незамедлительно.
— Боб…
— Привет, Кей. Слушай, кажется, я что-то нашел.
— Боб, послушай…
— Дело об убийстве. Перес. 1995 год. Можешь прислать мне отчет и…
— Уокер приказал всем не…
— К черту Уокера. Всё, что мне нужно, это…
— Я вешаю трубку, Боб.
— Кей!
В трубке раздались гудки.
— Бабы больше не ведутся? — спросила Лайза.
— Это продолжается уже некоторое время, — сказал Боб. Он поставил локти на стойку и с силой потер череп. — Прошу прощения.
Боб направился в мужской туалет. Хотя весь ряд писсуаров был в его распоряжении, он всё же зашел в единственную кабинку и запер дверь. Это была его странность: если он не был уверен, что будет один, то мог просто стоять там, безуспешно давя на мочевой пузырь. Закончив и застегнув штаны, он постоял немного, глядя на щеколду, прежде чем выйти, вымыть руки и плеснуть водой в лицо.
Вернувшись к своему табурету, он увидел, что Лайза налила ему еще одну чашку кофе.
— Лайза? — тихо позвал он, так что она автоматически сделала шаг к нему.
— Да?
— Насчет того, что мы
