Час волка - Ю. Несбё
Она непонимающе посмотрела на него.
— И уж точно, если вы готовитесь сбежать через вентиляционную шахту, — продолжил он. — Гомес не запер дверь той кабинки. Разве это не странно? Я имею в виду, ты же не хочешь, чтобы тебя застукали на месте преступления, верно?
— Возможно.
— Возможно, вы запираете дверь?
— Возможно, ты хочешь, чтобы тебя поймали. Если совершаешь преступление.
— Разве кто-то этого хочет?
— Быть пойманным за руку? О да. — Лайза перегнулась через стойку и подперла подбородок руками. — У меня была привычка таскать мелочь из отцовского кошелька. Мне было так стыдно, что я начала красть всё большие суммы, чтобы он заметил.
— И он заметил?
— Не знаю. Может, он наказал меня тем, что сделал вид, будто ничего не знает. Позволил моей собственной совести мучить меня.
— И это сработало?
— Судя по всему. Я перестала.
Боб прочистил горло и медленно кивнул.
— Это дает надежду — знать, что мы хотя бы потенциально способны остановиться. Нальете мне виски?
— Нет.
— Нет?
— Нет, можете выпить еще кофе. Что вы надеетесь прекратить делать?
— Ничего.
— Да бросьте, Боб. Как вы и сказали, это часть моей работы.
— Что именно?
— Слушать. Делать вид, что понимаю. Что именно вы надеетесь прекратить?
Боб улыбнулся и посмотрел в свой кофе. Сделал вдох.
— Элис. Я превращаю ее жизнь в ад. Документы на развод, раздел имущества, этот ее новый парень — всё это. Хотя я знаю, что больнее всего делаю себе, что мое презрение к самому себе растет, когда я веду себя как последний подонок. Иногда я думаю, не напрашиваюсь ли я на жалость. Словно хочу, чтобы она увидела, как человек, которым я когда-то был, разваливается на части у нее на глазах. Я мудак, и совесть грызет меня за это, но я просто не могу остановиться, как это сделали вы. Наоборот, я превратился в чертового сталкера.
— А вы спрашивали себя, почему преследуете ее?
— На самом деле, мне кажется, я преследую не ее, а скорее места, где я когда-то был счастлив. Где жил с ней и Фрэнки. Откуда забирал ее с работы. Я преследую воспоминания. Знаете, как те люди, которые делают чучела из своих питомцев, чтобы воссоздать то, что ушло из их жизни.
— Люди делают чучела из домашних животных?
— О да. Даже такой убийца, как Томас Гомес, хочет вернуть свою кошку. Невероятно, правда?
Лайза обслужила двух клиентов, которые зашли и заказали пиво.
Боб наблюдал за ней. Дружелюбная, профессиональная манера; быстрые, уверенные движения. Эффективность, от которой, он был уверен, она получала удовольствие — удовольствие от хорошо сделанной работы.
«Удовольствие. Я преследую воспоминания».
Внезапно его озарило, ответ стал таким же ясным, как надпись на дисплее «Radica 20Q».
— Вы куда? — спросила Лайза.
Боб уже был на ногах и застегивал пальто.
— Кажется, я знаю, как его найти.
Глава 33
Порно, октябрь 2016
Я запрокинул голову к небу, зажмурившись от яркого утреннего солнца. Было еще тепло, но на рассвете лужи уже подернулись тонкой коркой льда. Я вдохнул воздух, чувствуя, как расширяются легкие, ощущая, что тело готово. Чувствуя легкое давление шприца с длинной иглой в нагрудном кармане. Я снова открыл глаза.
«Ю-Эс Бэнк Стэдиум».
Он напоминал корабль. Нет, подводную лодку. Или черный айсберг. Я стоял на площади Медтроник, рядом с большим драккаром викингов, и смотрел вверх на черный цинковый фасад. За ним ждали своего часа шестьдесят тысяч пустых кресел. У стадиона была стеклянная крыша, спасавшая фанатов НФЛ от холода. Реакция на нее была смешанной — и во время строительства, и потом, после открытия этим летом. Некоторые ненавидели это место, утверждая, что сносить старый «Метродом» было ошибкой, но так всегда бывает с местами, о которых у людей остались хорошие воспоминания. Этой ночью я хорошо спал в лесу, наедине со своими воспоминаниями. Мне это было нужно — нужно, чтобы сохранять твердость.
Я видел автобусы телеканалов WCCO и KSTP, разматываемые кабели, приготовления к прямой трансляции завтрашнего открытия съезда НРА мэром Паттерсоном. Я обошел стадион по периметру — охрана выглядела безупречно. Проникнуть внутрь без аккредитации было невозможно, камеры наблюдения висели над каждым входом. Особенно здесь, на площади Медтроник, где на следующий день выстроятся очереди зрителей.
Я снова закрыл глаза.
Увидел мэра, стоящего там: все взгляды прикованы к нему, все объективы нацелены на него. То, как застывает выражение его лица в момент удара. Хаос. Анархия. Топот бегущих ног. Сирены. Весь тот аппарат, которому мы доверяем, который, как мы верим, может защитить и спасти нас и жизни тех, кого мы любим, приходит в движение. Но к этому примешивается уверенность: что бы кто ни делал теперь, уже слишком поздно. Мое отчаяние наконец стало их отчаянием.
* * *
Кей Майерс сидела в кабинете Уокера, глядя в спину суперинтенданта, стоявшего у жалюзи.
— Как вам этот город? — спросил он.
Кей задумалась. Он не казался таким уж отличным от места, откуда она приехала. Похожий климат, озера, та же смесь людей, тот же плоский ландшафт. Ей потребовалось время, чтобы заметить мелкие различия в социальных кодах, вроде «миннесотской любезности» — дружелюбной, вежливой маски, скрывающей страх перед конфликтами и пассивно-агрессивное подводное течение. Но хотя они были немного более закрытыми и менее прямыми, чем люди на её родине, те, кого она встречала, в целом были порядочными и праведными. Конечно, это не относилось к фигурантам дел об убийствах, с которыми ей приходилось сталкиваться, но она подозревала, что это верно для любого города.
— В принципе, мне здесь нравится, — сказала она.
— Хорошо, — произнес Уокер, не оборачиваясь. — Возможно, он не так привлекателен, как Чикаго, но я вижу этот город устремленным в будущее. Это город, где люди готовы мыслить по-новому. Город, где кто-то вроде вас может наслаждаться хорошей жизнью и успешной карьерой.
Кей неуютно поерзала на стуле. Не то чтобы она не ожидала такого поворота разговора, но и полностью готовой к нему не была. Она улавливала сигналы, как говорят.
— Мне стало известно, что мою кандидатуру рассматривают на пост главы Следственного управления, — сказал Уокер. Он раздвинул пальцами две полоски жалюзи. — Это значит, что кто-то должен будет занять этот кабинет. Вакансию объявят, и решать, кто получит работу, будут другие. Но если я дам внутреннюю рекомендацию, это, очевидно, будет кое-что значить. Значить довольно много, я бы сказал.
Не видя
