За витриной самозванцев - Евгения Михайлова
— Посмотрите. С этим можно работать? Вот след шин на просохшей грязи, он, кажется, не очень давний. Вот тут отпечаток обуви на той же грязи. А это — явно след краски автомобиля, который при парковке врезался в дерево. Удалось вырезать кусок коры с краской.
— Отличная работа, Сережа, — сказал Масленников. — Уверен, что получится. Если повезет, даже приблизительное время можно будет назвать.
Группа поиска вышла за пределы владения и начала осматривать пространство вокруг, продвигаясь к большому пустырю, за которым была небольшая роща из тополей и елей.
На рассвете Ильин позвонил Кольцову:
— Сережа, мы в роще. Что-то есть. Подойдите с экспертом, пожалуйста.
Копать начали в зарослях высокого кустарника, в том месте, где обнаружилось небольшое пространство практически без растительности. Кусочек высохшей земли, прикрытой переплетенными ветками ближайших кустов, которые уже были украшены зеленой листвой.
Могильник оказался не слишком глубоким. Небольшое тело было завернуто в клетчатый плед… Все в глубоком молчании ждали первого заключения Масленникова.
— Видимых повреждений, которые свидетельствовали бы о способе убийства, так сразу не обнаружил. Все выяснится при вскрытии.
— Когда? — спросил Кольцов.
— Самое невероятное, что смерть наступила примерно две-три недели назад. Потом скажу точнее. И да, я обнаружил пару длинных, по всему женских, волос под раковиной в ванной бункера. Они пригодны для идентификации.
— Печально, — тихо произнес Федор Ильин. — Она столько времени была жива.
Убийцы? Убийцы…
Никогда не списывайте мерзость нормы за счет патологии.
Освальд Бумке, немецкий психиатр
Было обычное рабочее утро, когда на столе Валерия Николаева раздался звонок с неизвестного номера:
— Доброе утро, Валерий Иванович. Вас беспокоит следователь районного отдела МВД Ильин Федор Петрович. Мы с вами встречались, когда я только открыл дело об исчезновении вашей дочери Светланы.
— Да, я вас помню. Есть какие-то новости? — Валерий постарался задать вопрос спокойно, но сам почувствовал, каким хрупким стал его голос, как будто может сломаться на полуслове.
— Да, боюсь, что они у нас есть, — ответил Ильин. — Прошу прощения за то, что не приехал к вам лично, но мы на пике оперативных мероприятий.
— Да, ради бога, какие тут прощения… Говорите же.
— Этой ночью мы обнаружили тело молодой девушки. Оно уже у патологоанатома, проверили ДНК. Это ваша дочь Светлана. Мне очень жаль.
— Я могу?.. Господи, да я, кажется, сейчас ничего не могу. Катя знает?
— Да, к ней поехал наш частный детектив. А вам лучше сейчас не садиться за руль. Я пришлю машину, когда скажете. Но, Валерий Иванович, это не все новости. Вы знаете, где сейчас находится ваша жена Инна Николаева?
— С утра ее не видел, но в такое время она на своем рабочем месте, в агентстве.
— Сейчас ее там нет. Дело в том, что мы разыскиваем Инну Николаеву по подозрению в соучастии в похищении Светланы.
— Что за дикий бред вы говорите! Какое еще соучастие?! Инна?!
— К сожалению, у нас есть основания полагать, что Инна Николаева вступила в преступный сговор со Станиславом Лопатиным, он и был главным действующим лицом в похищении девочки, которое привело к ее смерти.
— Ничего не понимаю. Кто этот Лопатин?
— Это тренер фитнес-центра, который посещает ваша жена и где занималась Светлана.
— Этот хлыщ? Стас? Не могу поверить. При чем тут он?
— Станислав Лопатин состоит в близких отношениях с вашей женой, что и стало причиной преступления и трагедии. Светлана следила за ними и выставила паре ультиматум. Или Инна сама уходит от вас, или Света все видеодоказательства показывает вам и распространяет по сети.
— Света так сделала? И откуда у нее эти видеодоказательства?
— Она поставила видеокамеры в спальне вашей квартиры и в личном кабинете Лопатина. Все записи прилетали на ее телефон. Сейчас он у нас. Фигуранты видеокадров уже опознаны экспертами. Извините, мне нужно ответить по другому телефону… Да, понял. Отлично. Везите. Итак, Валерий Иванович, Инну Николаеву задержали в аэропорту. Она пыталась улететь на Кипр. Вы в курсе, что у нее там недавно появилась личная недвижимость?
— Да в каком я могу быть курсе в таком бедламе. Я ничем не могу помочь вам в расследовании. У меня нет никаких сил, чтобы принять и вынести свое горе. Все остальное утратило смысл.
— Мы теперь и сами справимся. Как сможете, позвоните, я пришлю машину и организую прощание с дочерью. Еще раз примите мои огромные сожаления. Нам всем невероятно жаль. Да, советую найти в себе возможность проверить ваш общий с женой счет в банке.
— Понял. Попрошу бухгалтера. Теперь уже ничего не скрыть. Великая и позорная огласка висит над нашими бедными головами. И это самая маленькая неприятность. А где этот Лопатин?
— Его арестовали утром в его квартире. Дает показания. Пытался взять всю вину на себя, но не вышло. На этот раз у нас полный комплект улик для всех этапов преступления. И да, Светлана умерла всего десять дней назад… Так показала экспертиза.
— О! Нет!!!
Ильин слушал глухие рыдания взрослого мужчины, пока не раздались короткие гудки.
Сергей Кольцов в это время сидел в офисе Екатерины Николаевой и смотрел на ее застывшее лицо, на белые окаменевшие губы, которые так крепко заперли не только все слова этой несчастной, но и вздох. Он не мог потревожить глубину столь потрясенного и страшного отчаяния. Эта женщина с душой мученицы уже, конечно, вынесла себе приговор и готова к собственной бесконечной казни.
— Это точно, что Света была жива еще десять дней назад?
— Да. Но, Екатерина, я приехал сюда, чтобы сказать вам тут, в тишине: перестаньте хотя бы на время обвинять себя в том, что произошло со Светой. Вам и без того понадобится все мужество для принятия правды и великой потери. И это сказано не в плане формального утешения, а потому что так говорят факты и множество возникших доказательств. Вам только кажется, что это вы запретили близкому окружению Светы сообщать следствию информацию о ее жизни. Что именно вы закрыли обсуждения в соцсетях. На самом деле оказалось не так уж мало людей, которым было удобно якобы оправдать себя этим вашим «запретом» из-за страха навредить репутации Светланы. Эти люди так долго и совершенно сознательно скрывали правду, потому что она была опасна им самим. Они прятались за своим молчанием и лгали исключительно из собственных шкурных соображений. Вот и вся сила вашей власти, которую изо всех сил раздували обычные трусы и предатели. Нет у вас такой власти —
