За витриной самозванцев - Евгения Михайлова
Ильин:
— Какую сумму предложила тебе за телефон?
Гусева:
— Пять тысяч долларов. Я согласилась, хотя тогда это было сильно меньше, чем сейчас по курсу. И к слову, Свете Инна предлагала вообще космические суммы за эти видосы. Реальные миллионы. За такие деньги Светка могла бы остров себе купить и загорать там много лет подряд, ни в чем себе не отказывая. Но она стояла насмерть. Ее устраивало только исполнение ее требований. Сразу скажу, что я ничего не знала о похищении. Никакого отношения к нему не имею. И без понятия, кто-то ее на самом деле украл или она сбежала куда-то и с кем-то сама.
А денег от Инны я не получила, потому что побоялась отдать ей телефон. Буквально на следующий день после того, как я его сперла из кармана Светы, она исчезла. Инна, конечно, настаивала, но я не могла так рисковать. У меня телефон лежал выключенным, а Инна сразу бы его включила, ее бы засекли, а она бы рассказала, как он у нее оказался. Только недавно я решилась его включить и проверить, все ли там на месте. Тут-то вы и приперлись.
Запись закончилась.
— Твою ж ты… — выдохнул Кольцов. — Такое даже я не мог себе вообразить.
От переулка до бункера
Из личной недвижимости до замужества у Инны Николаевой, в девичестве Сухаревой, обнаружили крохотный домик в Калужской области, оставленный ей в наследство бабушкой. У Станислава Лопатина — двухкомнатная квартира на Преображенке и гараж на окраине Москвы, оставленный ему прадедом. Люди Ильина и Кольцова изучили эту недвижимость вдоль и поперек, прочесали окрестности в поисках любых укромных мест и захоронений. Проверили маршруты машин Инны и Стаса. Выяснили, что в тех местах, где дом Инны и гараж Стаса, оба не появлялись много лет, но нельзя было исключить, что могли приезжать на транспорте, взятом напрокат.
Параллельно работали над списком проданной агентством недвижимости в период, начиная с пяти месяцев до исчезновения Светланы до того рокового дня. Это были сотни сделок. Все документы проверяли на подлинность. И все оказывалось легальным, прозрачным и реально существующим. Данные продавца и покупателя, купчая, перевод денег новых владельцев продавцам, процент агентству. И вдруг…
— Да вот оно, — воскликнул айтишник Коля и позвонил Кольцову. Тот примчался сразу с экспертом.
Сделка была заключена за две недели до исчезновения Светланы. Занималась ею лично владелица агентства Инна Николаева. В рекламном объявлении выставленная на продажу недвижимость была описана так: «Небольшой одноэтажный дом, 80 кв метров, в живописном месте дальнего Подмосковья. Дом не новый, но крепкий, его регулярно ремонтировали. В нижней части дома просторный подвал с канализацией и надежной защитой от проникновений. Садовый участок. Цена обсуждается».
В документах по сделке были указаны данные продавца. Им оказался племянник умершего собственника, его сразу нашли. Покупательницей значилась Нина Васильевна Петрова, москвичка, адрес, копия ее паспорта в документах. Вот только эта Петрова оказалась одиноко живущей больной женщиной, инвалидом-колясочником. Никакой дом в Подмосковье она не покупала. И зарегистрирована, как выяснилось, совсем по другому адресу. А по тому адресу, который значится в сделке, давно никто не живет. Семья закрыла квартиру и переехала в Грузию пять лет назад. Платеж за дом продавцу пришел с анонимного счета. Занавес. В любом агентстве, наверное, можно обнаружить немало подобной липы. Но в этом случае сделка запахла тем самым криминалом.
Дом находился на границе Московской и Владимирской областей. Он казался совсем нежилым и, как стало ясно при осмотре, таким и был после смерти хозяина. Никаких улик, говорящих о чьем-то проживании или хотя бы эпизодических появлениях на протяжении года, обнаружить не удалось. Тщательно обследовали двор и окрестности. Дело дошло до подвала. Но тут возникла проблема. Туда вела не просто дверь, которую можно было выбить или вскрыть замок. Люди Кольцова и полицейские обнаружили стальную массивную дверь, которая была надежно заперта не ключом, а электронным устройством. Такие запоры открываются или специальной картой, или по отпечатку пальца владельца. Пришлось искать продавца — племянника умершего хозяина. Он объяснил, что у покойного дяди была страсть-фобия. Он создал и многие годы усовершенствовал персональный бункер на случай ядерной войны. Племянник сам никогда не открывал эту дверь, но пару раз дядя его туда приводил на экскурсию. Он видел разные защитные устройства, огромные холодильники с запасами реально на годы, кондиционеры и металлические ящики, в которых, возможно, было оружие для защиты.
— Мой дядя был неплохим человеком, не жадным, не злым и вполне честным, — сказал племянник. — И он очень профессиональный инженер. Мне кажется, у него имелся всего один недостаток: он был шизофреником и именно по этой причине никогда не ходил к врачам. Он умер от рака, и его вряд ли скоро нашли бы, если бы это случилось в бункере. Но прихватило дядю в доме, и он успел позвонить мне. Я вызвал «Скорую», приехал туда буквально с ней и успел проститься. Как вам войти в бункер, — вы можете только спросить у новых владельцев. Я передавал им инструкцию для этой сумасшедшей двери вместе с пакетиком каких-то устройств, но сам с ними вообще не вступал в контакт. Сделка состоялась буквально за день.
Вход в бункер вскрывал целый отряд программистов. Вошли в просторное, прохладное помещение, полностью облицованное сталью и бетоном. Ни одного окошка, только ровное внутреннее освещение. И все, как говорил племянник, — устройства, холодильники, металлические ящики. При этом в бункере были вполне комфортные ванная, кухня, отлично оборудованная бытовыми приборами, и почти уютная спальня. Там только не было ни человека, ни заметных следов его пребывания. Впрочем, прибывший эксперт-криминалист Масленников сказал, что для поисков следов, мельчайших улик и ДНК, кроме тех, которые принадлежат покойному хозяину, существовавшему в полном уединении, может потребоваться не один час.
Осмотр двора продолжался до поздней ночи. На дороге, проходящей вдоль дома, не нашлось ни одной видеокамеры. Местность была крайне пустынной, ближайшие здания едва виднелись вдалеке. Маниакальный инженер-шизофреник знал свое дело.
Кольцов, уже в полной темноте, буквально ползал на четвереньках с сильным фонарем по узкой дороге, проходящей мимо забора дома. Наконец, он вернулся в дом
