Рецепт убийства для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс
Агата поднялась по лестнице. Кругом было тихо как в могиле. Она попробовала открыть дверь. Та оказалась заперта. Озадаченная Агата снова вышла на улицу и подняла голову. И наверху увидела в одном окне огромный картонный баннер-вывеску «Продается». Слова были написаны большими красными буквами, ниже значились координаты известного агентства недвижимости.
Помрачневшая Агата поймала такси и поехала в Сити на улицу Чипсайд, где располагалась штаб-квартира «Педманс», а там потребовала, чтобы ее принял управляющий директор мистер Уилсон. Скучающая секретарша в приемной с самыми длинными ногтями, которые когда-либо доводилось видеть Агате, неторопливо подняла трубку и что-то сказала в нее.
– Мистер Уилсон сейчас занят, – объявила секретарша и снова взяла в руки женский журнал, который читала, когда пришла Агата, и принялась изучать свой гороскоп.
Агата вырвала журнал из рук секретарши и склонилась над столом.
– Пошевели своей цыплячьей задницей и скажи этому типу, что он меня примет.
Секретарша подняла голову, встретилась с гневным взглядом Агаты, пискнула и бросилась вверх по лестнице. Прошло несколько минут, за время которых Агата успела прочитать свой гороскоп: «Сегодняшний день может стать самым важным в вашей жизни. Но не выходите из себя». Тут как раз вернулась секретарша, покачиваясь на очень высоких каблуках, и прошептала:
– Мистер Уилсон примет вас прямо сейчас. Пожалуйста, пройдите…
– Я знаю дорогу, – рявкнула Агата. Коренастая женщина в туфлях на низких каблуках тяжелой поступью пошла по лестнице, при каждом ее шаге слышался глухой стук.
Мистер Уилсон встал из-за стола, чтобы ее встретить. Это был маленький лысеющий мужчина, очень чистенький, в очках в золотой оправе, с нежными руками и елейной улыбкой. Он скорее походил на врача с Харли-стрит[5], а не на главу пиар-агентства.
– Почему вы выставили мой офис на продажу? – потребовала ответа Агата.
Мистер Уилсон провел рукой по макушке, приглаживая волосы.
– Миссис Рейзин, это не ваш офис. Вы продали ваш бизнес нам.
– Но вы давали мне слово, что не станете увольнять моих сотрудников.
– Мы их и не уволили. Большинство предпочло пособие, которое выплачивается при сокращении штата. Нам не нужен дополнительный офис. Мы можем вести дела отсюда.
– Позвольте мне сказать вам, что вы не можете так поступить.
– А вы, миссис Рейзин, позвольте мне сказать вам, что я могу делать все, что хочу. Вы продали нам свою фирму, всю целиком, так сказать, со всеми потрохами. А теперь, если не возражаете, мне нужно работать. Я занят.
Затем мистер Уилсон сжался у себя в кресле и стал еще меньше, когда Агата Рейзин объяснила ему во всех деталях и подробностях, что он может с собой сделать, причем говорила максимально громким голосом, на который только была способна. После этого она ушла, хлопнув дверью.
Агата стояла на улице Чипсайд, на глаза навернулись слезы.
– Миссис Рейзин… Агги?
Она резко развернулась. Рядом стоял Рой. Вместо обычных джинсов, рубашки психоделического цвета и золотых серег на нем был строгий деловой костюм.
– Я убью этого ублюдка Уилсона, – заявила Агата. – Я только что сказала ему, что он может с собой сделать.
Рой пискнул и отступил назад.
– Нельзя, чтобы меня видели с вами, дорогая, если вы не самый популярный человек в этом месяце. Кроме того, вы же продали ему фирму.
– Лулу где?
– Взяла пособие, которое дали в связи с сокращением штата, и сейчас загорает в Коста-Браве.
– А Джейн?
– Работает специалистом по связям с общественностью в «Друзьях шотландского виски». Вы можете это представить? Эту алкоголичку взяли на работу в компанию, торгующую виски! Она за год пропьет всю их прибыль.
Агата поинтересовалась судьбой остальных. В «Педманс» остался только Рой.
– Это из-за «Трендис», – пояснил он, назвав поп-группу из бывших клиентов Агаты. – Их лидер Джош всегда меня любил, как вам известно. Поэтому «Педманс» пришлось оставить меня, чтобы не потерять эту группу. Вам нравится мой новый имидж? – Рой повернулся вокруг своей оси.
– Нет, – хрипло ответила Агата. – Он тебе не идет. В любом случае почему бы тебе не приехать ко мне в гости, например, в ближайшие выходные?
У Роя забегали глазки.
– Мне хотелось бы, дорогая, но у меня столько дел, столько дел. Уилсон гоняет нас, как рабов. Мне нужно идти.
Он нырнул в здание, и Агата осталась стоять на тротуаре в одиночестве.
Она попыталась остановить такси, но свободных машин не было. Агата пошла к станции метро «Банк», но поезда не ходили. Один мужчина объяснил ей, что сейчас забастовка транспортников.
– Так как же мне попасть в другую часть города? – проворчала Агата.
– Попробуйте на какой-нибудь лодке, – предложил тот же мужчина. – Причал у Лондонского моста.
Агата побрела к Лондонскому мосту, злость уходила, сменяясь жалостью к себе и ощущением потери. На причале у моста скопились яппи, будто британцы в Дюнкерке[6]. Причал был забит молодыми мужчинами и женщинами, которые сжимали портфели с обеспокоенным видом. На воде стояла небольшая флотилия прогулочных судов, которые забирали их с причала.
Агата встала в конец очереди и начала медленно продвигаться вперед по плавучему причалу. К тому времени, как подошла ее очередь садиться на большой старый прогулочный пароход, который задействовали в этот день, ее уже слегка подташнивало. Бар на пароходе работал. Агата заказала большой джин с тоником и, сжимая стакан, поднялась на корму, уселась там на солнце в одно из небольших, обтянутых золотисто-рыжим плюшем кресел, которые больше подошли бы для бального зала, но их можно увидеть на прогулочных судах, ходящих по Темзе.
Пароход отошел от причала и пошел вниз по освещенной солнцем воде. Агате казалось, что она плывет мимо всего того, от чего добровольно отказалась, – своей жизни и Лондона. Пароход шел под мостами, мимо пробок на набережной, затем причалил у пирса Чаринг-Кросс, где Агата сошла на берег. Ей больше не хотелось ни обедать, ни ходить по магазинам, вообще ничего не хотелось, только вернуться в свой дом, зализывать раны и думать о том, чем заняться.
Она прогулялась до Трафальгарской площади, затем мимо торгового центра, Букингемского дворца, вверх на холм Конституции, спустилась в подземный переход и вошла в Гайд-парк через ворота Децимуса Бертона. В парке прошла мимо лондонской резиденции герцога Веллингтона. Она срезала дорогу через парк, чтобы попасть в район Бейсуотер и Паддингтон.
Агата подумала, что до этого дня всегда стремилась вперед, всегда знала, чего хочет. Хотя она хорошо училась в школе, родители заставили ее бросить учебу в пятнадцать лет, потому что можно было
