Час волка - Ю. Несбё
Пока Тони подыскивал подходящую метафору, Боб скосил глаза на коллег. Троица наблюдала за сценой с расстояния трех-четырех метров. Кьос хихикал, а лицо Хэнсона сияло от удовольствия при виде незавидного положения Боба. Тот гул, что возник ещё на веранде, так и не утих окончательно. Теперь он снова набирал обороты. Это был длинный день. Очень длинный.
— Вошь, — подсказал Боб Оз.
— Что?
— Думаю, слово, которое вы ищете, — «вошь». А что касается «куска дерьма», то описание довольно точное. Хотя «свинья» подошло бы ещё лучше. Потому что я и есть свинья. Но я понятия не имею, о ком вы говорите. Фамилия Старк мне незнакома, а на имена у меня ужасная память, так что, может, опишете её? Брюнетка? Блондинка?
Рот Тони в форме сердечка остался открытым.
— Блондинка, — выдавил он.
— Ага. Большая грудь?
— Э-э, да.
Гул в голове Боба теперь напоминал рёв мощного вентилятора, работающего на пределе. Он откинулся в кресле, округлил ладонь и сделал несколько размашистых движений вверх-вниз в районе своей промежности.
— Продолжайте, Старк, прошу вас. Расскажите ещё.
Он услышал, как Кьос перестал хихикать, и бросил взгляд на зрителей. Те выглядели потрясёнными, даже Хэнсон, на лице которого удовольствие сменилось отвращением.
Боб посмотрел на Тони. Увидел, как смысл слов доходит до сознания верзилы, и понял, что ему удалось утянуть этого человека за собой в восхитительное, освобождающее свободное падение ярости.
Тони шагнул к Бобу.
— Предупреждаю, Тони, — голос Боба стал таким тихим, словно он давал дружеский совет. — Ты очень нескоро увидишь своих детей. За нападение на полицейского при исполнении можно схлопотать до трех лет.
— У нас нет детей, — сказал Тони.
— О, но твоя жена беременна, — улыбнулся Боб. — Обещаю тебе. Эти маленькие пловцы вот здесь… — Он указал на свой пах.
Когда Тони перегнулся через стол, замахиваясь, Боб с силой оттолкнулся ногами. Колесики кресла визгнули, и оно отлетело назад, врезавшись в соседний стол. Тони, оскалив зубы, надвигался на него, правая рука уже занесена для нового удара. Боб схватил наручники с кипы бумаг так, чтобы стальная скоба прикрыла костяшки пальцев. Он встал, увидел летящий кулак и подогнул колени — удар пришелся в лоб, а не в лицо. Одновременно Боб отшатнулся и выбросил правую руку вперед. Из-за разницы в росте удар пошел снизу вверх; раздался хруст — сталь раздробила носовую кость Тони. Следом тот же кулак врезался прямо в рот. Мужчина замер, покачиваясь.
— Мои зубы… — прошептал он, прежде чем Боб ударил снова. И снова. В голове бушевал настоящий шторм. Кровавый туман. Кислотный дождь.
Боб продолжал наносить удары даже когда Хэнсон и двое других оттаскивали его от скрюченного тела. Боб видел, что лицо человека превратилось в кровавую маску, кровь хлестала из всех отверстий, но это не успокаивало бурю в голове. Наоборот, теперь настал её черед говорить, и она разразилась длинной, пронзительной тирадой:
«Если не можешь удержать жену, это твоя вина, гребаный неудачник! Ты жалкое, никчемное ничтожество! Иди повесься, нечего винить других! Это твоя вина. Твоя вина!»
* * *
Я снова лежал в постели.
Я совершил ошибку.
Данте был жив. Я попал ему в живот, слишком низко. Как это могло случиться? Я сделал поправку на то, что находился выше цели. Может, дело в физике, ошибка в расчетах? Потому что если так, мне нужно знать. Это важно. Я должен понимать такие вещи. Если я этого не пойму, то ошибусь снова, а права на ошибку нет. Ладно, спокойно, план всё ещё в силе. Но мне нужно быть острее.
Я закрыл глаза. Услышал детский плач. Знал, что это она, Анна.
Две ручные гранаты под кроватью. Не знаю, почему эта мысль так меня успокаивала. Может, дело в уверенности: если не смогу уснуть, достаточно сжать предохранительный рычаг на одной из них, выдернуть чеку и разжать пальцы — и всё закончится. Так или иначе, это умиротворяло, и я почувствовал, что проваливаюсь в сон. Но как только я был готов отключиться, вернулась другая мысль: лежа в больнице, он был подобен своему «Мазерати», этот Марко Данте. Под защитой. Вне досягаемости. Я снова ощутил прилив адреналина, выругался про себя и повернулся на бок. Попытался думать о чем-то другом. Вслушивался в плач.
Глава 11
Лиза, октябрь 2016
Лиза Хаммелс придержала дверь бара «У Берни», пока один студент помогал другому выбраться наружу.
— Уверен, что дотащишь его домой? — спросила она.
— Мы живем тут, за углом, — просопел парень.
Как только они вышли, она захлопнула дверь и повернула замок.
— Почему ты не дала мне его вышвырнуть? — спросил Эдди, второй бармен. Они по очереди работали в дневную смену, обслуживая пожилую, более алкоголизированную клиентуру, но по вечерам, когда набегали студенты, выходили вдвоем.
— У него день рождения, — сказала Лиза.
— У всех бывает день рождения, — буркнул Эдди.
— Да, но этот парень сегодня узнал, что завалил один и тот же экзамен в третий раз.
Эдди покачал головой и застегнул куртку.
— Ничего, если ты..?
— Я закрою кассу, — кивнула Лиза. Они оба знали, что кассой занимается она. В те редкие дни, когда Лизе приходилось оставаться дома из-за болезни сына, всё заканчивалось таким хаосом, что на следующий день ей приходилось разгребать вдвое больше дерьма. Так что Эдди просто соблюдал ритуал вежливости.
Она сменила привычный плейлист с вечным хит-парадом на песню The Delines «Calling In». Она всегда ставила её после закрытия. Однажды кто-то спросил, не она ли это поёт — парень явно решил, что ее голос похож на Эми Бун. Лиза покачивалась в такт музыке за стойкой, подсчитывая выручку.
Бар «У Берни» — никакого Берни не было, только три сестры, унаследовавшие заведение, — дела шли неважно, это было очевидно. Пока другие бары в округе обновляли интерьеры и лезли из кожи вон, чтобы привлечь студентов, «У Берни» делали ставку на минимальный ремонт, низкие расходы и ещё более низкие цены. Но сочетание убогого места и убогой публики создало заведению репутацию дна, отпугивая всех, кроме тех, у кого в карманах гулял ветер. Это не означало, что на такой клиентуре нельзя заработать, и у Лизы были свои идеи, как превратить «У Берни» в место дешевое, но стильное, способное привлечь альтернативную тусовку. А те, в свою очередь, притянули бы
