Рецепт убийства для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс
– Прекрати этот треп, – осадила его Агата. – Хорошо. Попробуем поехать туда. Хотя, если этот ресторан такой хороший, как ты утверждаешь, у них может не найтись свободного столика.
Но как раз перед их приездом в «Лошадь и конюх» кто-то отменил бронь. Обеденный зал оказался очень элегантно оформленным и комфортным, а еда отличной. Агата попросила Стива рассказать о его работе, а затем горько об этом пожалела, когда он начал долгое и занудное описание, не упуская мелких деталей, и еще говорил о компьютерах в целом.
Даже Рой устал от монолога своего приятеля и перебил его, обратившись к Агате:
– Что вы такое говорили про смерть, Агги?
Как вы оказались замешанной в деле, связанном со смертью?
– Произошла ужасная ошибка, – начала рассказывать Агата. – Я участвовала в конкурсе, который проводился у нас в деревне, и принесла туда киш со шпинатом. Один из судей его съел и умер от отравления.
В смеющихся глазах Роя появились чертенята.
– Вы никогда не умели готовить, дорогая Агги.
– Я не пекла этот киш, – запротестовала Агата. – Я купила его в «Кишерии» в Челси и представила на конкурс.
Стив серьезно посмотрел на нее:
– Но ведь предполагается, что на конкурсы на лучшую домашнюю выпечку приносят то, что приготовили сами.
– Да, но…
– Но она, как и обычно, решила схитрить, – радостно объявил Рой. – Кто судил и от чего он умер?
– Мистер Каммингс-Браун. Отравился вехом ядовитым.
– Помер от отравы для коров? Вообще что это такое? Он заразился одной из этих странных болезней сельскохозяйственных животных и растений типа чумы свиней или фиолетовой корневой гнили?
– Нет, вех ядовитый – это растение. Вероятно, оно каким-то образом попало в шпинат, который использовал мистер Экономидес, владелец «Кишерии».
Стив положил вилку на стол и с самым серьезным видом посмотрел на Агату:
– Значит, вы убили его.
Рой покатился со смеху. Он бил каблуками по воздуху, свалился со стула и какое-то время катался по ковру в обеденном зале, держась за живот. Другие посетители ресторана наблюдали за ним с вежливыми улыбками, застывшими на лицах. Англичане именно так улыбаются при виде угрожающего поведения.
– О, Агги, – прохрипел Рой, когда его друг поднял и поставил стул и усадил Роя на него. – Ну вы даете!
Агата терпеливо все объяснила, рассказав всю печальную историю. Это был трагический несчастный случай.
– Что они о вас думают в деревне? – поинтересовался Рой, промокая глаза, на которых от смеха выступили слезы. – Они уже зовут вас Борджиа из Котсуолдса?
– Трудно понять, что они думают, – призналась Агата. – Но мне лучше продать дом. Переезд в Карсли был ужасной ошибкой.
– Погодите минуточку, – перебил Стив, аккуратно отломил кусочек омара и отправил в рот. – Где растет этот вех ядовитый?
– В Западном Мидлендсе, а это, как заметила полиция, и есть Западный Мидлендс.
Стив нахмурился:
– Он растет на фермах вместе с обычными овощами?
Агата напрягла память, пытаясь вспомнить, что читала про вех ядовитый в той книге в магазине «У Фойла».
– Он растет в болотистой местности.
– Я слышал, что Котсуолдс славится своей спаржей и клубникой… О, еще сливами и другими подобными вещами, – объявил Стив. – Я специально читал про этот регион. Но не шпинатом. И как могло растущее на болотах растение попасть на поле, где растет шпинат?
– Не знаю, – ответила Агата. – Но, насколько я помню, он растет и в других частях Великобритании. То есть я хочу сказать, что товары в Ковент-Гарден поступают и из-за границы, и из всех регионов Великобритании.
Стив медленно покачал головой, его рот при этом был открыт, и он задумчиво рассматривал еще один кусок омара.
– Прикидываешь, поместится ли он в рот? – спросил у него Рой. – Ты выглядишь как люди на ярмарочной площади, которые пытаются закинуть шарик себе в рот.
– Но так не бывает, – сказал Стив.
– Что не бывает?
– Послушайте меня. Шпинат высевают на полях, собирают урожай. По какой-то причине растение, которое растет на болотах, попадает в шпинат. Так? Как так получилось, что больше никто не умер? Почему это растение оказалось только в одном кише со шпинатом? Всего в одном. Какая-то его часть совершенно точно должна была попасть в еще один киш. И еще один покупатель этого Экономидеса должен был его съесть.
– О, полиция наверняка все это проверила, – несколько раздраженно ответил Рой. По его ощущениям, Стив очень много говорил, перетягивая одеяло на себя.
Стив медленно покачал головой из стороны в сторону.
– Послушайте, давайте рассуждать разумно, – заговорила Агата. – Кто мог знать, что я махну на все рукой, уйду и оставлю киш в школе? Кто мог знать, что Каммингс-Брауны заберут его домой? Его мог взять викарий и отдать какому-нибудь старику. Его мог взять лорд Пендлбери.
– Когда вы отнесли киш на конкурс? – уточнил Стив.
– В предыдущий вечер, – ответила Агата.
– Значит, он лежал там, в зале, всю ночь и никто за ним не следил? Кто-то мог испечь еще один киш с вехом ядовитым и заменить им киш, который принесла Агата.
– Мы возвращаемся к мотиву, – сделала вывод Агата. – Предположим, кто-то заменил мой киш на отравленный. Кто мог знать, что Каммингс-Браун заберет его домой? Я сама до последней минуты не знала, что уйду, оставив пирог в зале.
– Но он мог предназначаться вам, – заметил Стив. – Неужели вы не понимаете? Даже если бы вы выиграли конкурс, для оценки отрезали всего один маленький кусочек, вы же забрали бы домой все оставшееся. – Он склонился вперед. – Кто вас так сильно ненавидит?
Агата подумала о миссис Барр, при этой мысли ей стало не по себе, но она пожала плечами.
– Это смешно. Вы читаете Агату Кристи?
– Постоянно, – ответил Стив.
– Я тоже читаю. Но хотя эти детективные истории и восхитительны, поверьте мне, настоящие убийства обычно совершаются внезапно, обязательно сопряжены с насилием и происходят в городах, например, когда пьяный мерзавец забивает до смерти свою жену. Разве вы не понимаете, что я хотела бы, чтобы это было убийство?
– Да, это я понимаю, – кивнул Стив. – Ведь ваш обман всплыл наружу.
– Подождите минутку…
– Но это дело кажется очень странным.
Агата замолчала. Если бы она только не пыталась победить на этом дурацком конкурсе…
Оплачивая счет и выходя с гостями на улицу, куда уже спустилась ночь, Агата опять почувствовала одиночество, накатившее как волна.
