Не приближайся! - Лилия Левицкая
— Я очень зол на тебя, Мира, — тихо сказал он. Голос звучал глухо, но без ярости. Скорее с болью.
Я опешила. Зол на меня?
— Почему? — только и смогла выдохнуть.
Его глаза не отрывались от моих. — Почему ты ничего не рассказала мне? — Его голос стал напряженнее. — Про отца… и про нас… Почему скрыла, что отец запретил тебе приближаться ко мне?
Меня словно оглушило. Отец все ему рассказал? Про запрет?
— Я… — я не знала, как объяснить.
— Почему ты молчала?! — Голос его стал чуть громче, в нем снова появилась боль. — Ты знаешь, каково мне было… все это время… Видеть тебя там… с ним… — он сжал меня крепче, вспоминая Даниила.
— Думать, что ты просто… переключилась. Когда ты просто ушла… бросила… Ты не представляешь, какая это боль…… Как будто меня выпотрошили.
Боль в его голосе была такой искренней, такой острой, что все мои обиды начали таять. Он думал, что я его бросила просто так. Не зная истинных причин. Не зная про его отца.
Я попыталась отстраниться, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы — теперь уже от его боли, от недопонимания между нами, которое привело ко всему этому аду.
Он почувствовал мое движение. Его объятие стало еще крепче. Он прижал меня к себе сильнее, не давая уйти.
— Нет, — прошептал он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Не уходи. Никогда больше не уходи.
Я замерла. Его дыхание на коже, его руки, держащие меня…
Он поднял голову, снова заглядывая мне в глаза. В его взгляде не было ни злости, ни ревности. Было что-то другое. Глубокое. То, чего я ждала, может быть, всю жизнь.
— Я люблю тебя, Мира, — тихо сказал он. — Люблю. Даже когда ненавижу. Даже когда ты заставляешь меня сходить с ума. Даже когда думал, что ты с другим… Я люблю тебя. Больше всего на свете. И я не отпущу тебя больше. Слышишь? Никогда.
Он поцеловал меня. Осторожно. Н А нежно, трепетно. Поцелуй человека, который прошел через ад и вернулся. Поцелуй, полный боли, раскаяния и безграничной, сдерживаемой любви.
Я обняла его в ответ, чувствуя его сильные руки на своей спине. Слезы текли по лицу, но теперь это были другие слезы. Слезы облегчения, боли, и… надежды. После всего, что мы пережили, после всей боли и ярости, эти слова… возможно, они могли спасти нас обоих.
Глава 39
Прошло два месяца. Матвей долго восстанавливался после той ужасной ночи. Шрамы на его теле навсегда остались напоминанием.
На парней и брата Лизы завели уголовное дело. Да и Лизе досталось, ее вызывали несколько раз следователи. Партнерские отношения между семьями Лизы и Матвея дали трещину. С Владиславом Петровичем и у меня состоялся разговор. Он извинился и сказал, что ошибался насчёт меня. И самое радостное для меня: он предложил маме работу, в нашей школе. Мама раньше работала учителем начальных классов.
Наши отношения стали настоящими. Мы больше не прятались. Говорили обо всем, что болело. Обнявшись в больнице, мы как будто начали с чистого листа. Мы были вместе.
Наши отношения стали настоящими. Мы больше не прятались. Говорили обо всем, что болело. Обнявшись в больнице, мы как будто начали с чистого листа. Мы были вместе.
Мы сидели в машине Матвея. Было спокойно. Мы целовались, обнимались, просто наслаждались тем, что мы рядом. Он нежно поцеловал меня в висок, потом скользнул губами по щеке, задерживаясь.
— Я говорил тебе, что ты у меня красивая? — прошептал он, и в его глазах, смотрящих на меня, была целая вселенная нежности. Я улыбнулась, прижимаясь ближе.
Вдруг телефон. Звонила Марина. Матвей взял трубку, и его лицо сразу стало напряженным.
— Да, Марин? Что? Где? Ты одна? — Голос стал резким, сильным. — Едем! Сиди там, никуда не уходи!
Он положил телефон. В глазах — тревога.
— Это Марина. Даниил. Опять пьяный. У какого-то клуба. Там проблемы.
Сердце екнуло. Даниил.
Мы быстро поехали. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее становилось напряжение.
Когда мы приехали, увидели ужасную картину. У стены клуба стояла Марина. Она пыталась поднять с земли пьяного. Даниила. Он сидел на корточках, из носа текла кровь. Видимо, с кем-то подрался.
Марина увидела нас и выдохнула с облегчением.
Мы вышли из машины. Матвей быстро пошел к ним.
— Марина! Что тут случилось? — Голос его был сердитым от беспокойства. И почему ты не дома?
Даниил поднял голову, увидев Матвея. Пьяно засмеялся, шатаясь:
— О! Друууг пожаловал! — сказал он, криво улыбаясь.
Он посмотрел на Марину, которая пыталась его поднять.
— Эй, малышка! Да разве ты меня поднимешь?
Матвей проигнорировал его слова. Подошел к Даниилу.
— Вставай, Даня. Поехали отсюда.
— Не поеду, — отмахиваясь от руки Матвея. — Никуда с тобой не поеду. Оставь меня.
Матвей снова повернулся к Даниилу:
— Хватит вести себя как идиот. В школу не ходишь?
— Похрен на твою школу, — огрызнулся Даниил, голос был хриплым и злым. — На все похрен.
Марина тихо сказала Матвею:
— Он не появляется в школе давно. Только гуляет где-то, пьянствует.
Было видно, что Даниил топит свою боль в тусовках. Боль от того, что я с Матвеем. Он страдал и злился. И всю свою злость вымещал на Матвее.
Я подошла ближе:
— Даня, — тихо позвала я.
Он посмотрел на меня. В его пьяных глазах мелькнуло что-то, но он тут же отвернулся.
Матвей тяжело вздохнул. Его лицо было уставшим, но решительным. Он снова протянул руку к Даниилу:
— Даня, это ни к чему не приведет. Ты же видишь. Перестань.
— Не трогай меня, — сказал Даниил, но уже без прежней силы. Он был вымотан.
Но Матвей не отступил. Он просто стоял рядом, протягивая руку с упрямым, спокойным выражением лица. В его глазах не было злости. Он ждал.
Даниил сидел на земле, шатаясь, кровь все еще текла из его носа. Он посмотрел на Матвея, на его протянутую руку. Посмотрел на Марину, которая плакала. Посмотрел на меня.
Он глубоко, с трудом, вздохнул.
Опустил голову. Потом, медленно, поднял дрожащую руку и… взял руку Матвея.
— Устал… — тихо прошептал он, и это прозвучало как полная сдача.
Матвей сразу же, аккуратно, помог ему подняться. Даниил шатался, но больше не сопротивлялся. Он позволил Матвею и Марине поддержать себя.
Мы с трудом довели его до машины Матвея. Усадили на заднее сиденье между нами. Он сразу же обмяк, тяжело дыша. Марина села рядом.
Мы поехали домой. В машине было тихо,
