Святые и Убийцы - Фэя Моран

Устало дыша, я подхожу к решётке и приоткрываю дверь.

– Сирина? Всё хорошо. Я её убила. Нам нужно уходить.

Тишина.

– Сирина?

Дверь скрипит, когда я открываю её полностью, а потом вхожу вглубь темницы. Факел слабо освещает её, но достаточно, чтобы я заметила фигуру девушку на земле и увидела что-то блеснувшее в районе её живота.

Запаниковав, я подлетаю к Сирине и опускаюсь на колени перед ней. Она хрипит, и из рта у неё течёт тонкая струйка крови.

– Нет-нет-нет… – нервно дыша, бормочу я и касаюсь её живота. В нём застрял длинный острый коготь напавшей ранее твари. Он проткнул её насквозь.

– Нура, – шепчет девушка, и из глаз у меня хлынули слёзы, – где Мистлок?

Я почти чувствую, как изнутри меня пожирает желчь. Ядовитая, густая желчь. Она разъедает мне внутренние органы один за другим.

– Прости, Сирина, – говорю я хриплым голосом. – Он…

– Он приходил ко мне во сне. Я знаю. Так что я не жалею о том, что это произошло со мной. – Она еле поднимает голову, указывая на торчащий обрубок, и дрожащие губы растягиваются в лёгкой улыбке. – Я бы не смогла жить без него. Меня больше никто не держит.

В раннем детстве не стало её родителей.

Её брат предал её, был готов убить даже ради не своей правды, а просто ради кучки выродков, возомнивших себя вершителями судеб. И теперь он мёртв.

У неё оставался единственный близкий ей человек, за которого она собиралась замуж. Человек, который делал её счастливой. И теперь он мёртв.

Она осталась совсем одна.

Может быть, в этом есть какой-то смысл.

– Прощай, Нура, – хрипит Сирина. – Спасибо, что сделала всё, чтобы нас защитить.

И ровно в этот момент её тело обмякает на моих руках. Я осторожно кладу её на землю, ощущая противоречивые чувства. Мне жаль. Мне, правда, жаль. Но теперь она воссоединится с Мистлоком на небесах. И я знаю, что они там будут счастливы.

Они этого хотели.

Улыбнувшись сквозь слёзы, я вытираю щёки и встаю.

– Забавно, что все близкие тебе люди вокруг медленно дохнут, да, ничтожная?

Сжав зубы, я зажмуриваюсь. Слышу неторопливые шаги позади себя. Дыхание, которое с удовольствием прерву.

Теперь ему точно конец.

Микаэль не спешит на меня набрасываться. Понимаю почему. Наверняка хочет растянуть наслаждение. Сделает это медленно.

Я оборачиваюсь, встречая его горящие голубые глаза. Рыжие волосы растрёпаны, перепачкана одежда, которая в некоторых местах ободрана. Похоже, он еле унёс ноги после неудачной схватки с чудовищем.

Вижу, что он метнул взгляд в сторону факела. Единственного света в этой темнице. И понимаю, что это именно он потушил все, что Убийцы оставили для защиты Сирины.

Её убил именно он.

– Перед тем, как ты убьёшь меня, – лукавлю я, – позволь узнать, почему ты так яростно меня ненавидишь?

Он почти рычит, когда выдаёт ответ:

– Мои родители были в числе тех, кого в ту Луну послали убить Дарвишей. И тебя.

Ах, вот в чём, значит, дело.

Ненависть к выжившей девочке, из-за родителей которой казнили его родителей.

– Какая тупая причина, – говорю я.

Микаэль от этого приходит в ярость.

– Мне стоило убить тебя ещё в ту Луну. Когда ты была маленькой соплячкой. Свернуть тебе шею.

– Но ты упустил свой шанс, к сожалению. Пожалуй, дал своей будущей убийце право жить. Эх, а всё могло бы быть по-другому.

Снова взгляд в сторону факела. Ублюдок. Ни за что!

Едва он делает рывок, как я заношу меч и наношу им удар. Он бьётся о стену, издав громкий лязг и отпугнув Микаэля.

– Какой ты жалкий трус, – цежу я сквозь зубы. – Не можешь одолеть девчонку в равном бою?

– Я размажу тебя по стене в любом случае, дрянь!

Его грубые черты искажаются в злобной гримасе, а в глазах пляшут огоньки ярости. Он рывком выдёргивает кинжал из ножен, сталь блестит при свете факела, и Микаэль бросается в атаку.

Мне не стоит недооценивать его. Он провёл долгие годы обучения при Ордене Когтей. Знает приёмов гораздо больше, чем я. Ему двадцать шесть лет, так что я со своими шестнадцатью вряд ли ловка так, как может быть он.

Я отхожу на шаг, сжимая рукоять меча. Металл холодит ладонь, и я знаю, что он мой единственный щит в этом всё-таки неравном бою.

Микаэль замахивается, кинжал описывает дугу в воздухе, но я успеваю уклониться, отпрыгнув в сторону. Он быстр, я знаю это. Но у меня меч, а у него только кинжал. Я должна использовать это в свою пользу.

Следующий удар приходится гораздо резче, заставив меня отшатнуться. Я чувствую, как по телу пробегает волна страха. Я парирую ещё удар, меч звонко бьёт о сталь, и в воздухе проносится шквал искр. Микаэль рвётся в атаку, пытаясь зайти мне за спину, но я не даю ему шанса.

В моменте ему удаётся повалить меня на землю. Я падаю, издав глухой звук, вырвавшийся из горла, а потом вижу, как он заносит кинжал надо мной, намереваясь вонзить мне в грудь. Бью его ногой в живот, что есть сил, заставив прогнуться от боли, и отползаю, выхватывая меч. Кровь убитого мной монстра прилипает к одежде и к шарфу на моей голове. Я едва ли не скольжу по этой зловонной жидкости.

Мы словно кружимся в смертельном танце, я ощущаю, как устаю, мышцы горят. С каждым его новым ударом я чувствую, как ярость его нарастает, а движения становятся более безумными и непредсказуемыми.

Но несмотря на всё это, он остаётся человеком со слабостями. Он не бессмертен.

В отличие от меня.

Эти мысли, кажется, дают больше сил.

Дыхание Микаэля срывается, а ярость ослепляет его, так что, мне кажется, то, что я держусь так долго, заставляет его решимость рушиться.

В один момент он бросается на меня с криком, и я не успеваю увернуться. Лезвие кинжала успевает полоснуть по моей ноге, оставляя достаточно глубокую рану, чтобы я взревела, не удержавшись на ногах. Я падаю на землю как мешок с песком, в ужасе понимая, что не смогу больше подняться: боль слишком сильна. Глаза заполняются слезами от чувства жжения под кожей.

Меч, скользнув по крови чудища, отлетает слишком далеко.

– А сейчас ты не слишком-то сильна, да, ничтожная? – злорадно усмехается Микаэль, вставая надо мной. Внезапно он отбрасывает кинжал и наклоняется ко мне. – Он мне не понадобится. Я убью тебя голыми руками!

Опустив взгляд к моей кровоточащей ноге, Микаэль прикладывает палец и с яростной силой надавливает на рану, заставив