Павел Верещагин - Охота на Пушкина
Еще некоторое время он лежал лицом вниз, инстинктивно прикрывая голову руками, а когда осторожно приподнялся и выглянул сквозь кусты, то увидел ошеломленного Лопатина, стоявшего на другом берегу опустив ружье дулом вниз, и торопливо бегущего в его сторону Пистона в тяжелых болотных сапогах.
— Сюда! Александр Константинович! Сюда! — закричал срывающимся голосом Пистон.
Поднявшись на ноги, Пушкин увидел, что на той стороне, на земле, ногами к Лопатину, а головой в заросли орешника распростерто тело незнакомого мужчины.
Подхватив ружье, он бегом бросился огибать болотину. Последним, что он успел увидеть, было белое, как бумага, лицо Лопатина, которого выворачивало наизнанку у ближайшего дерева.
Когда Пушкин добежал до противоположного берега, Лопатин уже кое-как пришел в себя.
Пистон отступил в сторону, и на Пушкина глянуло лицо покойника, один остекленевший глаз которого был уставлен в небо, а на месте второго вспухло, расперев вывороченные веки, месиво из фиолетовых сосудов, красного мяса, сахарных обломков кости и волосков ресниц. Из раны слабеющим ключом, булькая, вытекала кровь.
Пушкин почувствовал, что ему тоже становится плохо, и поспешно отвернулся.
Пистон с ожесточенным лицом огляделся вокруг, сапогом сломил пару разлапистых веток с ближайшей молодой елки, оторвал их и накрыл верхнюю часть тела убитого.
— Я по нужде отошел… — больным голосом произнес Лопатин и слабо махнул в сторону старой березы. — А он из кустов… Я не ожидал… что с ружьем… Он не видел меня… Я думал охотник, хотел поздороваться… А он вдруг… в твою сторону… два раза… И сразу еще…
Лопатин непроизвольно вздрогнул, еще раз переживая минуту опасности.
Стало заметно, что и от Сашкиного лица отлила кровь.
— Я на ветку наступил… — продолжал Лопатин. — Он услышал… Обернулся так быстро и на меня стволом… Ну я и выстрелил…
Сашка не мог отвести глаз от протянутых ног убитого киллера.
— Картечью медвежьей. Псих… С такого расстояния… — сказал Пистон.
Пушкина передернуло. Он мрачно посмотрел на товарищей.
— Это он! — проговорил Сашка.
— Кто?
— Тот чудак из Медвежьего Угла! Который купил мороженый лук.
Пистон хмыкнул и отвернулся.
Некоторое время на бережке царила тишина.
— И как же он умудрился меня найти… — проговорил Сашка.
— Нужно, наверное, скорую, — предположил Лопатин.
— Какая тут скорая! — махнул рукой Пистон. — Не видишь, что ли? Наповал!
Лопатин робко на него посмотрел.
— Что же делать? — спросил он.
Ему никто не ответил.
— Как же он подошел так неслышно? — спросил Сашка.
Ответом опять было молчание.
— Что же делать? — опять спросил Лопатин. — Вызывать ментов?
Хладнокровный Пистон пожал плечом и достал мобильник.
— Постой! — сказал Пушкин.
— Что?
— Не нужно пока ментов.
— Почему? — спросил Лопатин.
Пистон дернул плечом и спрятал мобильник обратно в карман.
— Нужно как-нибудь без них, — проговорил Сашка и покосился на Пистона. Тот отвел глаза в сторону.
— Как же без ментов? — опять спросил непонятливый Лопатин. — Я же его… В смысле самооборона… Вы, конечно, подтвердите?
Пушкин досадливо махнул на него рукой. И опять пристально посмотрел на Пистона.
— С ментами свяжешься… — проговорил он. — Сто лет будет не отмыться… Поди им доказывай, кто в кого стрелял и почему. Затаскают. Им же что? Им, главное, денег с тебя побольше стрясти. Я эту братию отлично знаю. Сталкивался. Экспертизы, очные ставки. А счета в банке тем временем арестуют. И в офисе перевернут все вверх дном. Нет, — убежденно сказал он. — Ментов нельзя!
Пистон пожал плечами. Ему, конечно, было понятно, куда клонит Пушкин, но он предоставлял Сашке самому выпутываться и высказывать рискованные предложения.
Пушкин нахмурился. Он уже более или менее взял себя в руки.
— Этот тип приехал из какого-то дремучего Угла. Вряд ли кто-то его будет искать… — он сделал еще одну паузу. — Если ликвидировать труп… И убрать следы…
— Как это — ликвидировать труп? — испугался Лопатин. Пистон хмыкнул.
— Если бы, скажем, кто-то отвез его подальше в лес и зарыл… Не бесплатно, конечно… — Пушкин опять посмотрел на Пистона.
— Ага! — согласился Пистон. — А потом вы меня моч-канете, как ненужного свидетеля. Нет уж… Хотите, прячьте сами…
Лопатин испуганно перевел взгляд с одного на другого. Пушкин усмехнулся.
— Вот такие у тебя друзья, — горько сказал он Лопатину. — Когда твою водку пить — они тут как тут! А когда ты в беде окажешься — задний ход! Выпутывайтесь сами.
Пистон бросил на него злобный взгляд, хотел что-то сказать, но не сказал.
Некоторое время все трое молчали.
— Зарывать его здесь нельзя, — проговорил Пистон, который напряженно о чем-то думал. — Это какая-то партизанщина. Останется след на земле. А места охотничьи. Люди, собаки… Почуют, разроют… Егерь знает, что мы здесь были… Нельзя! — Он мотнул головой. — Нужно везти куда-то в другое место… А куда? Вы знаете? Я не знаю… Опять-таки везти… Ехать с трупешником в багажнике… А если, не дай Бог, кто остановит? Это точно вилы!
— У тебя есть другие предложения? — спросил Сашка. Пистон пожал плечами.
— Ну говори, говори… — прищурившись, сказал Пушкин.
— Есть у меня один знакомый… — начал Пистон и умолк.
— Вечно у тебя есть знакомый… Ну, не тяни резину, говори…
— Я, собственно, не уверен… Он на кладбище работает… Где-то в области. Как-то трепал за бутылкой, что для кладбищенских скрыть труп — плевое дело. Подкладывают в свежевырытую могилу, а сверху гроб с настоящим покойником. В жизни никто не найдет!
Пушкин озадаченно на него посмотрел.
— Да, я тоже читал… В газете… — подал голос Лопатин.
Пушкин кивнул. Потом прищурился.
— Это, наверное, денег стоит… — предположил он.
— Само собой, — сердито сказал Пистон.
— Сколько?
— Не знаю. Тут уж — сколько скажет… В вашей ситуации не до торговли…
— В нашей? — Сашка мотнул головой и на некоторое время задумался. Потом велел: — Звони!
Пистон достал мобильник, порылся во встроенном телефонном справочнике, нажал кнопку вызова и приложил трубку к уху.
— Иван Севастьяныч, это Толик вас беспокоит, помните, с радиостанции! — трубка в ответ что-то загундосила. — Понимаю, понимаю. Ха! Ха-ха! Да уж это как водится. Иван Севастьяныч, а ведь я к вам по делу… Да-да! Просьба есть… по вашей специальности…
И Пистон намеками и недомолвками объяснил некоему Ивану Севастьянычу, в чем дело и что от того требуется. Сказал, что вывезти «человечка, которому неожиданно поплохело», нужно вывезти прямо сейчас и поинтересовался, сколько это будет стоить.
— Тут все чисто, — добавил он. — Несчастный случай. Просто людям хлопоты не ко времени… Нет, нет, транспорт ваш… Что?! Понятно. Я сейчас перезвоню.
Пистон дал отбой и спрятал трубку в карман.
— Ну? — нетерпеливо спросил Пушкин.
— Десятка! — мрачно сказал Пистон.
Пушкин нахмурился.
— Что?… — не понял Лопатин.
— Что-что! Десять тысяч долларов!
— Он что, опух! — досадливо сказал Пушкин. — За такие деньги половину города можно сначала замочить, а потом похоронить!
Пистон пожал плечами. Что он может поделать? Как ему сказали, так он и передает.
— Севастьяныч говорит, сейчас по городу такие цены, — заметил он.
— По городу! Видали, рынок услуг развели… — Пушкин задумался. — Десять тысяч! С ума народ посходил!
Пистон пожал плечами.
— А вывезет он сам? — спросил Пушкин.
— Да.
— А нам только денег дать и все?
— И все.
Пушкин кивнул. Это по-деловому.
— А потом этот твой человек начнет с нас деньги тянуть… — предположил он.
Пистон едва заметно побледнел.
— Так это… Он может вас никогда и не увидеть.
Пушкин вскинул на него глаза:
— Как это?
— Я его тут встречу… Передам… А вы можете уезжать… Или, скажем, спрятаться где-нибудь и наблюдать издалека…
Сашка глянул на него, прищурившись, и хмыкнул. Пистон никак на это не отреагировал.
— А твой процент уже заложен?
Пистон порозовел.
— Нет! — с вызовом сказал он.
Сашка опять о чем-то задумался:
— А когда платить?
— Предоплата, конечно! Сто процентов. Деньги вперед.
— А где мы сейчас возьмем такие деньги?
— У меня есть, — смутившись, сказал Лопатин. — Совершенно случайно… Мы с Мариной Константиновной вчера ездили в мебельный магазин… И ничего не купили. Я не успел выложить… Не все, конечно… Но тысяч восемь… с небольшим…
— Приедем в офис, я тебе отдам, — сказал Сашка. И опять посмотрел на Пистона. — А ты сам-то не проболтаешься? — усмехнувшись, спросил он. — Или там, шантажировать не начнешь?