Ричард Фаринья - Если очень долго падать, можно выбраться наверх
![Ричард Фаринья - Если очень долго падать, можно выбраться наверх](https://cdn.kniga-online.club/s20/1/3/0/9/2/9/130929.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Ричард Фаринья - Если очень долго падать, можно выбраться наверх краткое содержание
Если очень долго падать, можно выбраться наверх читать онлайн бесплатно
Ричард Фаринья
Если очень долго падать, можно выбраться наверх
СОБЕРИ СВОИ ПЕЧАЛИ
В середине 40-х годов прошлого века, с трудом переведя дух после войны и Великой депрессии, американское население предалось самому естественному занятию — стало рожать детей. Нужно, впрочем, отметить, что явление не было чисто американским: оно с успехом распространилось и на другие континенты. Просто так уж вышло, что именно Америка проявила в этом деле наибольший энтузиазм, — видимо потому, что в силу географического положения меньше других пострадала во время войны. Детей получилось, во-первых, много, а во-вторых, они обладали невиданной до сей поры пассионарностью, которая в 60-е годы позволила подросшим бэби-бумерам перевернуть весь мир то ли с ног на голову, то ли с головы на ноги, да так его и оставить. Но бэби-бумерами их назвали позже, а тогда, в 60-е они именовали себя «дети-цветы» и заявляли, что не желают жить так, как их родители. Они выбирали мир, а не войну; вместо зашоренности нудных контор —расширение сознания, вместо благостного эстрадного сиропа — рок-н-ролльные вопли, и свободную любовь вместо регламентированного ханжества церковного брака.
Сейчас радикальный либерализм не в чести, сейчас все дружно ратуют за возврат к консерватизму и традиционным ценностям — маятник со всей дури летит в противоположную сторону, все правильно. Полумирная революция стала фактом истории, а те из детей цветов, кому посчастливилось в 60-е не умереть от передозы, в 70-е не слететь на полной скорости с хайвэя и в 80-е не обнаружить у себя СПИД, не застрелиться самим и не быть застреленными полоумным маньяком, превратились в бэби-бумеров, неплохо вписавшись в изрядно измененный их собственными стараниями мир. Другим повезло меньше, их имена известны — многих, но не всех. Одним из мифов, принижающих движение 60-х, является теория о якобы некреативности этого поколения. Ну хорошо, рок-н-ролл, который критики с большим удобством для себя относят к простому развлечению, а где, спрашивается, ваша литература? Нет смысла доказывать всю несостоятельность этой легенды: каждый может сам вспомнить достаточное количество замечательных писателей замечательного поколения. Данная книга, а также имя ее автора — еще один кирпич из этого здания.
Формально Ричард Фаринья не принадлежит к поколению детей-цветов. Родился 8 марта 1937 года в католическом районе Бруклина, в семье иммигрантов: кубинца Ричарда Фариньи-старшего и ирландки Терезы Крозье. Единственный ребенок в довольно обеспеченной по бруклинским меркам семье, болезненный, страдающий от аллергии на многие продукты, он воспитывался в строгости и заботе, ходил в католическую школу и, по рассказам родителей, не проявлял в детстве интереса ни к литературе, ни к музыке. Но был очень способен, чему свидетельство — стипендия одного из самых престижных американских университетов, Корнелльского, куда он и отправился после окончания школы, выбрав — в значительной степени под влиянием отца, свято верившего в технический прогресс, — инженерный факультет.
Но судьба повернула все по-своему. Корнелльский университет в середине 50-х давал прекрасное образование по всем дисциплинам, но славен был литературным отделением. Там преподавали поэт У. Д. Снодграсс, известный автор коротких рассказов Джеймс Макконки и — Владимир Набоков, находившийся в зените своего мастерства, и лишь за год до этого опубликовавший «Лолиту». Получив первое место на конкурсе студенческих работ по физике, Дик Фаринья распорядился своими талантами иначе: на финальном экзамене, вместо того, чтобы отвечать на вопросы билета, он написал объемную нерифмованную поэму, в которой внятно объяснялось, почему автору сего опуса необходимо выбрать не инженерную, а литературную карьеру. Этот эпизод дает представление также и о характере Фариньи: импульсивный и порывистый; враль, болтун, актер и любимец женщин — таким вспоминают его бывшие студенты и преподаватели; и, конечно, богемная атмосфера литературного отделения подходила ему куда лучше строгой ауры точных наук. С этим резким поворотом связан еще один трогательный момент: узнав о решении сына, Ричард Фаринья-старший проехал за пять часов расстояние от Бруклина до Итаки и явился к Джеймсу Макконки с вопросом, действительно ли Ричард Фаринья-младший обладает выдающимися литературными способностями. Ответ был дан положительный — а что еще оставалось делать?
Но преподаватель не кривил душой. Просто Дик Фаринья был из тех людей, которым природа в день их появления на свет щедро отсыпала всех мыслимых талантов, забыв сообщить о своем благодеянии. Каким способностям и как проявляться, зависело теперь от случая и обстоятельств. Обстоятельствами был вызван университетский интерес к литературе, они же стали толчком к увлечению фолк-музыкой несколько лет спустя; вполне возможно, останься Ричард Фаринья на инженерном факультете, мы бы все равно о нем услышали.
Упорства и трудолюбия ему также было не занимать. «Все вокруг были молоды и талантливы, — вспоминает его сокурсница, ныне писательница Кристин Остерхолм Уайт, — но у Дика, кроме этого, были еще вполне серьезные намерения. Ум и способности в обычном понимании — Дику этого было мало. Он знал свою силу и работал над своим даром». Результаты не замедлили: в марте 1958 года опубликованный в местном литературном журнале рассказ «С книжкой Дилана в руке» победил на конкурсе короткой прозы. Написанный в значительной степени под влиянием Дилана Томаса и Эрнеста Хемингуэя, рассказ, тем не менее, получил множество восторженных отзывов корнелльской критики.
«Это был новый и ни на кого не похожий голос, один из тех, что звучат словно бы из внешнего мира — уверенный, в чем-то опасный, четкий и совсем не похожий на привычное покорное бормотание. Никто в Корнелле не мог толком сказать, что за тип этот Фаринья, кроме разве того, что он пропустил год, путешествуя неизвестно где». Это слова Томаса Пинчона, другого питомца «корнелльской литературной школы» и одного из самых загадочных писателей XX века. Фаринья и Пинчон познакомились и быстро подружились; одно время они даже снимали на паях квартиру, но нелюдимый характер будущего затворника проявлялся уже тогда — вынести бурную общительность Дика Фариньи, вокруг которого постоянно крутились люди, ему было не под силу. Пинчон сбежал на другую территорию, что, впрочем, не испортило их отношений. Дружба продолжалась много лет, и Ричарду Фаринье Пинчон посвятил свой роман «Радуга земного притяжения».
В ночь с 23 на 24 мая 1958 года в Корнелле разразилась демонстрация. То была пристрелка, прелюдия к грядущим студенческим бунтам 60-х: ни о какой политике речь пока не шла — студенты требовали всего-навсего отмены комендантского часа для девушек. Сейчас в это трудно поверить, но по тогдашним правилам женские общежития запирались в 11 вечера, а нарушительниц ждали суровые меры, вплоть до исключения. Остаться в стороне Дик Фаринья, разумеется, не мог и через несколько дней обнаружил себя в списке исключенных. Однако, появление этого списка лишь подхлестнуло волнения, и администрация пошла на попятную.
Но Фаринье становилось тесно в университетских стенах. Его ждала работа в нью-йоркском рекламном агентстве Дж. Уолтера Томпсона, которого не интересовало наличие у будущего сотрудника формального диплома. За несколько месяцев до выпускных экзаменов Ричард покидает университет, переезжает обратно в Нью-Йорк и начинает работать на Манхэттене…
Где в это время происходили очень интересные события. Набирала популярность фолк-музыка, и один из центров движения находился как раз в Нью-Йорке. Выглядело это так: в почти каждом крупном городе Америки словно бы независимо друг от друга возникали кафе и клубы, в которых иногда по определенным дням недели, иногда спонтанно собирались молодые люди и под акустическую гитару, к которой позже стали присоединяться более экзотические инструменты, пели песни — иногда фольклорные, но чаще собственного сочинения. Темы были разные: от традиционной лирики до песен-протестов и первых политических заявлений. Дэвид Хаджду в документальной книге «Явно 4-я улица: Жизнь и время Джоан Баэз, Боба Дилана, Мими Баэз Фариньи и Ричарда Фариньи» объясняет популярность фолка среди молодежи конца 50-х всего лишь реакцией на засилье искусственных материалов. По его мнению, эта «музыка прославляла уникальность и странность, бросала вызов конформизму, обращалась к простоте и регионализму в век масс-медиа и общенациональных стандартов». Возможно, в этом рассуждении есть рациональное зерно, но Ричард Фаринья видел причины популярности фолка в другом. Несколько лет спустя в эссе, посвященном Бобу Дилану, он писал: «Студенты по всей стране с безнадежностью понимали, что их гражданский и политический протест вызывает лишь равнодушную реакцию у бюрократов, родителей, а то и своих же друзей-студентов. Они искали более совершенный язык и нашли его в фолк-музыке — фолк-певцы становились отныне их ораторами».