Три поколения железнодорожников - Хван Согён
– Используй в качестве туалетной бумаги.
Это означало, что листки после прочтения следовало выбросить в туалет. Среди них имелись короткие заметки о сложившемся в Инчхоне положении дел, а еще переписанный от руки отрывок из «Красного знамени», не попадавшего ему в руки с момента ареста. Отрывок был написан три года назад, но ставил не потерявшие актуальности задачи. Отражал отчаянные попытки Ли Чэю, до ареста скрывавшегося в провинции Кёнги, воссоздать через распространение материалов организацию. В отрывке объявлялось об учреждении «Красного знамени», объяснялось его предназначение.
«В сложившейся внешней и внутренней политической обстановке наше корейское коммунистическое движение, ставящее перед собой значимые революционные задачи, расколото теоретически, практически, организационно и технически. Движение существенно страдает из-за того, что честные коммунисты склоняются к региональной деятельности, которая сужает их видение, ограничивает их перспективы, не позволяет им накапливать политический опыт. Находясь в ситуации, сходной с той, что наличествовала в России во время появления «Искры», мы, во избежание подобных ошибок и ради объединения региональных движений в общенациональное, считаем срочной необходимостью создание на базе отдельных заводских газет единой политической газеты, которая взяла бы на себя общенациональную пропаганду, агитацию, координацию, лидерство. В Корее, где не завершено воссоздание партии как единой общенациональной политической организации, не существует и партийного печатного органа. В настоящее время у нас не хватает сил для создания единой трибуны, с которой можно было бы перед народом делать политические заявления. Но это не значит, будто в процессе выполнения определенных задач мы отвергаем выпуск по мере необходимости и возможности региональных, в частности кёнсонских, газет. Откликаясь на искренние запросы наших уважаемых товарищей – «оргов» разных групп – и на чаяния простых борцов, а также выполняя свои задачи, мы начинаем выпуск «Красного знамени» – переходного политического печатного органа, который, не отвергая общенационального, возьмет на себя общекёнсонскую пропаганду, агитацию, координацию, лидерство».
Ли Ичхоль, живший в комнате ночных дежурных, месяца через два узнал, что на заводе помимо Пак Ёнгиля работали и другие «орги» – Ким Сунам и Ю Чханбок. По их совету он снял комнату по соседству с Пак Ёнгилем, в двухэтажном деревянном японском доме, каких было много в Инчхоне в то время. Он занял на втором этаже боковую комнату у лестницы – из окна комнаты переулок очень кстати просматривался в оба конца, по другую сторону переулка виднелись крыши домов, стоявших ниже по склону, а за крышами вдалеке – порт и море. Ичхоль был доволен жильем. Еще месяца через три Пак Ёнгиль по пути с работы спокойно сказал ему:
– Если у вас сегодня нет каких-то особых дел, можем пойти выпить макколи.
Ичхоль слегка удивился и растерялся, потому что прежде Пак никогда не предлагал ему вместе выпить.
– А я думал, вы не пьете.
– Так я и не пью, – признал Пак и, взглянув на озадаченного Ичхоля, добавил: – Я просто провожу вас в одно заведение.
С дороги, ведшей от завода к центру города, Пак Ёнгиль свернул в наполненный ночлежками и забегаловками для моряков переулок, в котором Ичхоль прожил несколько дней после приезда в Инчхон. Оказавшись в знакомом месте, Ичхоль немного успокоился. Мужчины зашли в типичное для Чемульпхо заведение, где стоял запах рыбы и моря, а пол всегда был мокрым. Внутри сидели и болтали шумные моряки в дождевых плащах с налипшей рыбьей чешуей. Как только Пак Ёнгиль и Ли Ичхоль открыли стеклянную дверь с переплетом, Ким Кынсик, сидевший возле распахнутого наружу витринного окна в густом дыму от жарки рыбы, приподнял руку. Ичхоль оглянулся и обнаружил, что Пак Ёнгиль исчез, даже не попрощавшись. Ичхоль непринужденно сел напротив Ким Кынсика. Ким Кынсик, которому уже подали хве из разной рыбешки и суп, пододвинул к Ичхолю свою пиалу и налил в нее макколи.
– Ваша жизнь, похоже, наладилась, вот я и предложил встретиться.
Ичхоль, едва поздоровавшись, на одном дыхании выпил налитое. Ему тоже принесли пиалу и приборы. Судя по тому, что большой алюминиевый чайник с макколи был довольно увесистым, пришедший заранее Ким Кынсик успел выпить не больше одной пиалы. Ичхоль вернул Ким Кынсику пиалу и наполнил ее.
– Товарищи на заводе хорошо ко мне относятся, так что все нормально.
– Да, Инчхон далеко от Кёнсона, атмосфера тут не та, что в Ёндынпхо.
– Похоже, в регионах люди зачастую принимают решения и действуют самостоятельно. Но ведь отсюда совсем недалеко – за Желтым морем – материк!
Ким Кынсик покивал:
– Поэтому морские пути очень строго контролируются.
Некоторое время мужчины молча пили макколи. А потом Ким Кынсик, понизив голос, сказал Ичхолю:
– Я слышал, что ваш старший брат водит скорый поезд.
– Да, наш отец работал в железнодорожном депо Ёндынпхо с самого его основания, теперь он уже техник, а брат окончил в Ёнсане Училище работников железной дороги и работает машинистом на «Хикари». – Забеспокоившись, не прозвучало ли это как хвастовство семьей, Ичхоль поспешно добавил: – Они безыдейные колониальные буржуа, сосредоточенные на заработках.
Ким Кынсик возразил:
– Потенциально ваши родные могут стать нашими товарищами. Они ведь прежде всего промышленные рабочие! Если бы не их поддержка, разве смогли бы вы заниматься своей деятельностью?
– Пожалуй, так.
Ким Кынсик оглядел заведение. Оно было забито громко болтавшими посетителями. Ким Кынсик разлил по пиалам остатки макколи и предложил:
– Давайте быстро все допьем и пойдем.
Они покинули заведение, перешли дорогу и направились в сторону порта. В уединенном месте на берегу Ким Кынсик заговорил:
– Вопреки тому, что утверждают япошки, наша организация не разрушена. В Кёнсоне и Инчхоне осталось много «оргов», в регионах действуют не только рабочие, но и крестьянские организации. Проблема в том, что нет единства, происходят только личные контакты. После гражданской войны в Испании [109] Коминтерн с запозданием переориентировался на народный фронт. Предложил вести революционную деятельность с учетом ситуации в конкретном регионе. То есть ставить на первое место не классовую борьбу, а формирование единого фронта. Мы с учетом специфики региона и так уже двигались в этом направлении. Создание единого общенационального фронта является неотложной задачей. Недавно из тюрьмы вышел один важный человек из наших старших товарищей. Это чудо, что его вообще освободили. Он обманул империалистов, прикинувшись в тюрьме сумасшедшим. Сейчас он скрывается, и жандармы носятся с вытаращенными глазами, пытаясь его найти. Ходят слухи,
