Средний возраст - Яна Александровна Верзун
Лена вздыхает, снова прикоснувшись к бокалу.
– Мне повезло с Тони. Он никогда не упрекает меня в переработках, ночных звонках заказчиков или отеках по утрам. Его не раздражает даже моя никотиновая зависимость, – Лена замолкает, глядя на далекие огни Петербурга. – Эта та самая любовь, которая дает ощущение безопасности, как те стены, которые мы возводим в своих домах.
Детектив видит слезы на глазах Лены и протягивает салфетку. Перед уходом он задает последний вопрос: может быть, Лена знает, куда мог поехать Андрей? Она не знает: в этой паре всё слишком запуталось. По правде говоря, из музея Оля никуда не уходила, заниматься домом она не хотела – ей создали условия, в которых работать стало невыносимо. И спусковым крючком стал Андрей. Сотрудницы музея, годами просиживающие за каталогами в холодных комнатах без отопления, не могут наблюдать, как молодую экскурсоводку подвозят к воротам на красивой машине. Сложно переоценить силу мизогинии! Иными словами, Олю попросили уйти по собственному желанию. И именно эта ситуация задала ролевую модель пары: прекрасная принцесса несет потери ради любимого, который обещает оберегать ее. Но когда системы в браке теряют гибкость, нужно что-то менять.
Лена вдруг начинает смеяться. Так, что складывается почти вдвое, и детективу приходится подать ей руку для равновесия. Лена вспоминает, как вчера вызвала для своей мамы такси – нужно было показать ее колено хирургу. Такси-бизнес – другими Лена не пользуется. А мама позвонила и шепотом спросила: можно ли взять водичку, которая стоит в дверце машины. Позвонила дочери, в рабочее время, вместо того, чтобы просто взять эту чертову водичку! Вот что делает с женщиной негибкая система брачных ролей.
Лена извиняется за свой смех и поправляет волосы. Ждет следующего вопроса. Детектив спрашивает, почему Оля не устроилась в другой музей, если так любила работу.
– Беременность, декрет… Ремонт квартиры, стройка дачи – всем этим занималась Оля, и потом Андрей всегда давал деньги; правда, в последние годы, после ковида, в основном раздавал долги. Иногда я хочу примерить на себя ее жизнь, хоть раз в жизни побыть женщиной, которой не нужно ехать на работу в шесть утра, чтобы зарабатывать деньги, но потом вспоминаю, ради чего зарабатываю, и всё становится на свои места.
Детектив спрашивает, ради чего же, но Лена отмахивается. Звонит телефон. Лена указывает детективу на дверь и шепчет:
– Это Тони. Он не должен знать о вашем визите.
Беззвучная дверь пропускает детектива в парадную. Лифт опускает на первый этаж. Консьерж желает доброй ночи. Приложение погоды – быть осторожным на дорогах.
Выйдя на улицу, детектив смотрит на небо.
Не от мира сего
Ольга
Самое сложное на любом празднике – проводить гостей. Покидать вечеринку, когда на столе четыре непочатые бутылки вина и Валерий Меладзе на повторе, – всё равно что лечь спать за минуту до Нового года. С одной стороны, Ольга смирилась с ролью уставшей домохозяйки, которая объясняет друзьям и родным, что завтра рабочий день, дочери рано утром на занятие английским, а еще посуда, посуда, посуда. И всё же выпивать с каждым на посошок должна не она. День рождения у Андрея, а его весь вечер нужно выслеживать, как хитрого преступника, который перемещается по дому прыжками от балкона до уборной и обратно. Гости гуськом двигаются в сторону прихожей, находят, пусть не сразу, собственную обувь и повторяют пожелания: главное – здоровья, и, конечно, удачи, и чтобы деньги рекой, и жена любила.
Жена любит и спрашивает через дверь уборной, всё ли в порядке. Андрей уже двадцать минут не выходит. Он говорит, что всё хорошо, но напор воды в душе говорит об обратном. Ольга прохаживается по коридору, вдоль холодильников для алкоголя, которые муж привез из ресторана. Ольга читает винные этикетки. Крышки бутылок: зеленые, серебристые, белые, золотые, черные. Когда бутылки лежат, они напоминают дуло пистолета, направленное на смотрящего. Когда стоят, похожи на фаллосы. Держать холодную бутылку в руке приятно. Приложить к горячим щекам – тем более. Ольга достает бутылки по очереди и ставит обратно, когда стекло нагревается от кожи. Самую красивую бутылку она отнесет на кухню, распить с подругой. Австралийский «Two Hands»: на этикетке черный квадрат, внутри – две руки, нежно сжимающие горсть винограда. Стиль Караваджо и Вазари.
Вода затихает. Андрей всхлипывает. Совмещает очищение кишечника с очищением души. Ольга получает сообщение в телеграм: метка геолокации. Двор дома, парадная один. Открывает приложение банка и переводит сто тысяч рублей. На карте остается некрасивая нечетная цифра. Приложение советует начать инвестировать. «Стань инвестором!» – красная кнопка призывает действовать. Ольга смахивает приложение и подходит к тумбе с пластинками. Верхняя – альбом Аллы Пугачёвой «Алла». Рыжий пух волос занимает половину обложки. Взгляд направлен прямо на зрителя. Грустные глаза, пустые. Так Рафаэль изображал своих мадонн. Алла – палиндром. Что в твоих глазах, Алла? Почему они такие грустные?
Андрей выходит из уборной, поправляя волосы. Намочил их, чтобы освежиться. Намочил не только их, но и воротник рубашки, у которого болтается цветной шнурок для очков. Он подходит, говорит, что займется уборкой сам, когда закончит дела. Получается, что никогда не займется. Показалось или он ничего не ел сегодня? И почему весь праздник прятался от гостей? Она устала улыбаться, выгораживать, прикрывать. Она хочет отдохнуть: когда муж задувал свечи на торте, она тоже загадала желание – заснуть сегодня хотя бы в два часа, а не как всегда. Андрей приобнимает жену и спрашивает, собирается ли уезжать Лена. Если нет, то он только за, а если да, то, может, она сделает ему подарок в постели?
Если в первые годы знакомства пошлость возбуждала, то теперь вызывает раздражение. Ольга говорит, что приготовила другой подарок.
На кухне ждет подруга, в бокале – вино. Рассказать, что поругались, или свернуть на тему искусства? Если первое, подруга ответит долгожданное: «Я тебе всегда говорила! Твой Андрей – такой же мудак, как и все мужики! Наконец-то ты
