Синдром тьмы - Рокиа
– Не понимаю, почему ты готова на все, чтобы защитить меня. Лучше подумай о том, как не дать Татьяне написать обо всех твоих секретах.
Он хочет отвернуться, но я быстро останавливаю его. Встаю перед ним, его ледяные глаза внимательно на меня смотрят.
– До тебя не дошло? Мы заключили сделку, ты невольно привлек ведьму на свою сторону, и теперь я никому не позволю напасть на моего принца.
Он растерянно смотрит на меня.
– Ни черта я не заключал. Не надо…
– А вот и надо. Я сделаю то, что считаю правильным для твоей защиты, – настаиваю я.
Любой парень был бы в восторге от такого заявления, но Дерек не проявляет никаких эмоций. Наоборот, его губы изгибаются в ироничной усмешке.
– Ты хочешь защитить меня?
На секунду, на маленькое, почти незаметное мгновение мне показалось, что его доспехи дрогнули. Я чувствую его отчаяние из-за того, что я не смогу понять или защитить то, что он скрывает, что меня шокирует его тайна. Он придумал себе такой сложный мир, что теперь из него трудно найти выход, он заблудился в мрачных лабиринтах своего разума. Он сам себя приговорил к одиночеству.
Всего мгновение. Секунду спустя он уже берет себя в руки и, не говоря больше ни слова, уходит в сторону нашей штаб-квартиры.
Я снова задаюсь вопросом: что же такое натворил принц, после чего запер сам себя в тюрьме?
Идгар
Терпеть не могу вот так копаться в жизни других людей, искать их слабые места. Я не понимаю смысла этого дурацкого соревнования: зачем мы должны проводить расследования, цель которых – разорвать друг друга?
Сиа еще не сдалась: она настаивает на том, что нужно спрятать компрометирующую нас информацию. Дерек же вообще отказывается помогать. Он лежит на столе, положив голову на руки. Кажется, он спит, но я уверен, что он слышит каждое слово.
Я щелкаю компьютерной мышкой.
– Я не смогу убрать все с крупных новостных сайтов. Удалить что-то оттуда невозможно.
– Дерьмовое задание. Гребаные директора, они это специально устроили. Здесь что-то не так… – Сиа расхаживает туда-сюда по комнате, теребя волосы руками.
Оливия изучает доску со списком слабых мест участников других команд: скандалами с их участием, пикантными секретами. Я читаю имена каждого из них. Семья Геймлиха обанкротилась, мать страдает от депрессии, в прошлом году она пыталась покончить с собой. Татьяна была жертвой буллинга, поэтому переходила из одной школы в другую. Нашлись фотографии и видеозаписи с издевательствами ее одноклассников.
Оливия качает головой.
– Правильно ли мы поступаем? – высказывает она сомнения, которые мучают и меня.
– А есть другие варианты? Они сделают то же самое с нами, выхода нет, – отвечает Сиа.
Я потягиваюсь, раскинув руки в стороны.
– Да, но у меня такое ощущение, что это тупик. Ну то есть а какой во всем этом смысл? Мы те немногие, которые прошли отборочный этап и остальные состязания, зачем теперь нас сталкивают лбами? – спрашиваю я.
Чем дольше я смотрю на доску, тем больше мне становится не по себе. Не этим я хотел заниматься, когда шел сюда работать. Это неправильно.
– Я не хочу предавать это все гласности, – признается Оливия. – Я не хочу, чтобы Геймлих пострадал из-за болезни своей матери, не хочу, чтобы Татьяна вспомнила свое неприятное прошлое, когда над ней издевались и снимали эти отвратительные видео. Никто не заслуживает заново переживать такие события.
Сиа откидывает назад волосы. Кажется, она не разделяет наших сомнений. Ее главная цель – выполнить задание, чтобы ее не исключили. Ей плевать на мучения других.
Она поднимает руки.
– Ладно, давайте поплачем, и пусть нас вышвырнут отсюда. Согласны? – язвит она.
– Сиа, ты прекрасно знаешь, что мы этого не хотим. Просто чем больше я копаюсь в их личной жизни, тем хуже мне становится. То, что мы делаем, просто бессмысленная резня, – объясняю я.
Она хлопает в ладоши, растягивая губы в вымученной улыбке.
– В чем смысл? Не вылететь в этом раунде, – разъясняет она тоном, не допускающим возражений.
Дерек, который до этого момента не вмешивался в разговор, встает и подходит к доске. Он равнодушно берет губку и решительно стирает все надписи. Сиа глубоко вдыхает, мы с Оливией взволнованно переглядываемся. В последний раз, когда Дерек и Сиа поругались, они чуть не разнесли комнату. У меня возникает ощущение дежавю. Они никогда не смогут до конца договориться друг с другом: строгая нравственность принца абсолютно противоположна темной хитрости ведьмы.
Он поворачивается к нам.
– Мы не будем этого делать.
– Сдурел? Напомнить тебе, что Геймлих внизу, в кафе, назвал тебя по твоему тюремному номеру, Дерек?
– Цель этого задания не в том, чтобы заставить нас растерзать друг друга, а в том, чтобы посмотреть, сможем ли мы объединить усилия. Найти слабости других слишком легко. К тому же наставники и сами могут достать все подробности о нас, и я уверен, они это уже сделали. Они не этого хотят. Они хотят увидеть, кто первым сдастся, кто станет слабым звеном, кто сдаст товарища, чтобы самому пройти испытание.
А в рассуждениях Дерека есть смысл.
Оливия достает телефон из кармана джинсов.
– Отправлю сообщение участникам других команд. Попробуем объяснить нашу точку зрения.
Сиа не соглашается, повторяет, что это глупо, что нас непременно обманут. Она никому не доверяет и твердо стоит на своем, даже когда в комнату входят Татьяна и Геймлих. Они садятся за стол, и Дерек объясняет им подвох задания и наше решение.
– По-моему, они все это придумали не для того, чтобы мы передрались. Есть что-то еще. Подумайте, какой в этом смысл? Они абсолютно точно выяснили о нас все, еще до того как нас наняли.
Геймлих кривит рот, Татьяна нервно постукивает ногой по полу. Они насторожены, не доверяют нам и не хотят соглашаться.
– А что если вы это все придумали, только чтобы обмануть нас? – возражает Геймлих. – Ведь это моя команда на последнем месте, а вы первые.
– Мы рискуем так же, как и вы. Исключить могут и тех, кто на первом месте, – возражает Оливия.
– Не думаю, что они врут, Геймлих. Судя по тому, как бесится Сиа, могу предположить, что вы говорите искренне. Хорошо, моя команда принимает ваше предложение. Мы не будем разглашать вашу личную информацию. – Татьяна встает.
Одна есть.
Теперь все смотрят на Геймлиха. Он сомневается, но как его можно винить? Ему было нелегко потерять членов своей группы. Его команда находится в невыгодном положении по сравнению с другими,
