В чужих туфлях - Джоджо Мойес
– Ниш, я сегодня утром шла за ним по коридору. Детка, я чуть не описалась со смеху. Он явно чувствовал зуд в одном месте.
Она поднялась и изобразила походку Карла, ерзая и сжимая ягодицы. И начала смеяться, закрыв глаза и прижав ладони к крыльям носа. Взяв себя в руки, она вновь посмотрела на Нишу.
– Я на твоей стороне, милая. Мы в этом деле заодно.
Ниша моргнула. Будь она другим человеком, может, в этот момент кинулась бы Джесмин на шею, плакала, благодарила бы ее, сказала бы, что обожает ее и они лучшие друзья навсегда. Однако она была человеком иного склада. По крайней мере, теперь.
Ниша пристально посмотрела в лицо Джесмин, а затем кивнула.
– Я тебе отплачу, – пообещала она. – За все.
– Я знаю, – кивнула в ответ Джесмин.
– И еще, кажется, ты просто гений.
– Я все думала, как быстро ты это поймешь, – ответила Джесмин и, напевая под нос, вышла из комнаты
22
Ночью, когда Грейс уже лежала в постели в наушниках с шумоподавлением, Ниша
забралась на второй ярус, легла (потолок был слишком низким, поэтому сесть там не получалось) и набрала номер Рэя.
– Мам?
– Привет, сынок, – и спросила его, как прошел день.
Рэй не мог заснуть, и это сводило с ума. Управляющий общежитием, который ему нравился, Большой Майк, повздорил с администратором и уволился. Теперь нет ни его, ни Саши, и ему совершенно не с кем поговорить. Новая девчонка снизу каждый раз после еды втихаря идет в туалет и вызывает рвоту, персонал вроде как не в курсе, но в туалетах внизу воняет желчью. Неужели они не чувствуют?
– Мам, когда ты приедешь?
Ниша закрыла глаза и сделала вдох.
– Скоро.
– Когда – скоро? Я не понимаю, почему ты до сих пор в Англии.
– Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, малыш. Я бы хотела объяснить все лично, но сейчас это сложно устроить.
Рэй молчал, и Ниша съежилась, боясь того удара, который вот-вот ему нанесет.
– В общем… мы с твоим папой… по правде говоря, мы… Ты же знаешь, у нас уже какое-то время не все шло гладко.
– Ты от него уходишь?
Ниша нервно сглотнула.
– Вроде того. Не совсем. Это он… папа решил, что ему будет лучше с другой женщиной, и я… я согласилась, что, наверное, это неплохо для нас обоих. Мы сейчас пытаемся понять, как все устроить так, чтобы это тебя не слишком затронуло.
Он снова замолчал.
Ниша прижала ладонь к щеке, понижая голос.
– Мне так жаль, Рэй. Я не хотела подвергать тебя такому испытанию. Но все будет хорошо. Обещаю. Мы и дальше будем одной семьей, просто немного другой.
Рэй по-прежнему не отвечал. До нее доносилось его тихое дыхание, значит, трубку не положил.
– Рэй? Милый? Все хорошо?
– Я не против, если он уйдет.
– …правда?
Пауза.
– Не то чтобы я был нужен отцу последние пару лет.
– Ну что ты, конечно, ты ему нужен. Очень нужен, сынок. Просто он очень занят.
– Мам, мы оба знаем, что это вранье. Ну, серьезно.
Мой терапевт тут говорил о честности, о том, что нужно видеть мир таким, какой он есть. Так вот, если отец хочет уйти, я не против. Ему же хуже.
– Я говорил с ним два дня назад. Сказал, что хочу домой, а он заявил, что если так, мне не надо было дурить и я… как он выразился, обуза. На меня нельзя положиться.
– «Обуза»?
– Да плевать на него. Я сказал, что он может идти к черту.
В голосе мертвенная пустота, от которой у нее свело желудок. Он храбрился, но такое отношение Карла к сыну наверняка оставит шрам, который никогда не исчезнет.
– Ты точно в порядке, сынок?
Долгое молчание.
– Рэй?
– В последнее время не очень.
– Насколько не очень?
Он не отвечал.
– Ладно, скажи, насколько тебе грустно, по шкале от одного до десяти, – такой совет дал ей предыдущий психиатр для случаев, когда говорить о чувствах слишком сложно.
Короткая пауза, а затем Рэй ответил:
– Ну, где-то на восемь.
У нее упало сердце.
– Я не хотел тебе рассказывать, потому что так и понял, что у вас там что-то происходит. Не хотел нагружать.
– Рэй? Рэй… Я в полном порядке, честное слово. Я вытащу тебя из той школы, как только смогу, хорошо? Купим себе небольшую квартирку и заживем вдвоем. Где захочешь.
– Серьезно?
– Если захочешь.
– И мне не придется больше тут торчать?
– Нет. Я откладывала деньги, чтобы мы с тобой снова были вместе. Проблема в том, что мне сейчас некуда тебя забрать, в буквальном смысле. Нужно уладить с твоим отцом финансовые вопросы, и тогда мы встретимся.
– Мам, пожалуйста, разберись с этим побыстрее. Мне тут не нравится. Здесь ужасно. Мне начинает казаться, что я реально ненормальный.
– Ты абсолютно нормальный, – ее глаза наполнились слезами. – Ты замечательный, такой, какой есть. И всегда был.
Ниша вытерла щеки ладонью.
– Ты правда не расстроен из-за папы?
– А с чего мне расстраиваться? Он придурок. Ужасно обращается с тобой, делает вид, что я вообще не существую. Ты вечно ходишь вокруг него на цыпочках, словно он Господь Бог. Если переключится на кого-то другого, честно говоря, я только за. Пусть просто оставит нас в покое.
Слышать, как об их отношениях в браке говорят с такой безжалостной честностью, было больно почти физически.
– Боже, Рэй, прости, что не нашла для тебя отца получше.
– Мне все равно, – он шмыгнул носом. – Я уже сказал. Ему же хуже. Так когда ты приедешь?
В том-то и проблема. Ниша сказала ему, что пока застряла в Англии, так как они улаживают финансовые вопросы. Она понимала, что сразу все взваливать на сына нельзя, он с этим просто не справится.
– Я над этим работаю, но тебе пока придется потерпеть. Ты же знаешь, с папой бывает сложно.
– Что за финансовые вопросы? – похоже, психотерапевт Рэя хорошо потрудился.
– Это… ну… В общем, Карл… хочет, чтобы я кое-что ему вернула, и тогда он выплатит компенсацию. Ведет какую-то свою игру. Я над этим работаю.
– Что? Чего он хочет?
– Одну вещь, которой на данный момент у меня нет.
– Мам!
– Пару туфель.
– Пару туфель?
– Понимаю.
– Зачем ему твои туфли?
– Моя подруга, Джесмин, считает, что это какая-то уловка. Он же прекрасно знает, что их украли у меня в тренажерном зале. Наверняка просто тянет время, а сам ведет какие-то манипуляции с деньгами или еще что.
– Какие именно туфли?
В этом весь Рэй.
– Сделанные на
