Вечер - Кент Харуф
– Теперь можешь меня арестовать, черт возьми.
Полицейский посмотрел на него исподлобья.
– Не буду я тебя арестовывать. Как ты себе это представляешь? Да тут мятеж поднимется! Но не стоило этого делать. Не в городе же.
– А ты бы что сделал?
– Не знаю. Может, то же, что и ты. Но от этого поступок не становится правильным. Ей-богу, есть же закон, запрещающий стрелять в пределах города!
В больнице врач ввел старшей девочке наркоз и наложил на ее лицо семнадцать швов, пока Мэри Уэллс ждала в приемном покое с перебитой левой рукой, которая сильно болела, но она лишь придерживала ее правой ладонью. Мать тихо плакала и не давала никому притронуться к руке, пока не завершилась операция дочери. На койке у стены приходила в сознание младшая. У нее сильно болела голова, на руке остались ссадины, на лбу зрела синяя шишка. Хотя ее оставили под наблюдением на ночь, похоже, в целом все обошлось.
Врач закончил зашивать лицо старшей, ее выкатили в приемный покой. Она еще спала, ее лицо, там, где не было повязок, представляло собой сплошной синяк. Мэри Уэллс стояла и смотрела на нее.
– Все заживет, – сказал врач. – Рана не рваная. Ей повезло, что не задет глаз.
– Будет ли шрам? – спросила Мэри Уэллс.
Он взглянул на нее. Похоже, что удивился.
– Ну разумеется, – сказал он. – Так обычно и бывает.
– Большой?
– Пока не можем сказать. Иногда все заживает лучше, чем мы ожидаем. Возможно, она захочет пройти несколько сеансов косметической хирургии. Это займет время.
– И ей придется жить вот так, пока ее не вылечат?
– Да.
Врач посмотрел на девочку.
– Не могу сказать, сколько времени это займет. Но сначала рана должна полностью зажить.
– О боже, какая же я дура! – вырвалось у Мэри Уэллс. – Какая же я дурища!
Она снова принялась плакать, взяла руку дочери и поднесла ее к своей влажной щеке.
Всех трех оставили в больнице под наблюдением на ночь. Вечером полицейский, который регулировал движение, пришел в больницу, выписал Мэри Уэллс штраф за опасное вождение и создание аварийной ситуации с угрозой для жизни людей и сообщил, что ее машину эвакуировали на штрафстоянку.
Наутро медсестра подвезла их до дома. Мэри Уэллс с рукой на перевязи и девочки осторожно приблизились к входной двери. Внутри было тихо. Казалось, они отсутствовали много дней.
– Прошу, пойдемте на кухню? – попросила Мэри Уэллс. – Пожалуйста, приходите обе. Я хочу обсудить с вами, что нам делать дальше. Я не знаю, как нам быть. Но мы должны что-то предпринять.
Они сели за стол. Младшая смотрела на мать, слушала, но старшая, Дена, отвернулась. Она все трогала повязку на лице кончиками пальцев, касалась края бинта, отказывалась смотреть на мать и только молчала. Она уже составила свое мнение о том, чем это обернется для нее.
37
Когда Рэймонд с пареньком подошли к дому, проработав всю субботу до конца дня, Виктория сказала, что будет здорово, если они оба примут душ и оденутся в чистое перед ужином.
– Мы что, так плохо пахнем? – спросил Рэймонд.
– Не повредит вам немного помыться.
– Идите первым, – уступил паренек. – Я после вас помоюсь.
– Ну, раз иначе не поужинать в этом доме, – проворчал Рэймонд, – тогда ладно.
Он пошел в ванную, помылся, сбрил щетину на лице, вышел с мокрой головой, в свежих рабочих джинсах и потрепанной фланелевой рубашке. Виктория сказала, что ужин готов и они могут садиться за стол.
– А он что, будет есть немытым? – удивился Рэймонд. – Это еще почему?
– Он не так выпачкался. И ты так долго мылся, что еда подгорит, если не поедим сейчас.
– Ну ей-богу, – обиделся Рэймонд, – это нечестно. Похоже, у тебя есть любимчики, Виктория.
– Может, и есть, – ответила она.
– Хм, – отозвался он.
Они сели вместе ужинать на кухне, как и в прошлые дни на этой неделе, и только принялись есть, как во двор въехал пикап, остановился перед домом. Рэймонд вышел на затянутое сеткой крылечко посмотреть, кто там. Мэгги Джонс с Томом Гатри подходили к проволочным воротам.
– Вы как раз вовремя! – обрадовался Рэймонд. – Мы только сели ужинать. Проходите.
– Мы уже поели, – ответила Мэгги.
– Что ж. Что-то не так?
– Приехали навестить тебя. Хотим с тобой кое-что обсудить.
– Проходите. Я быстро поем. Подождете немного?
– Да, конечно, – сказала Мэгги.
Они вошли в дом, Виктория принесла им стулья из столовой. Рэймонд начал было представлять Мэгги и Гатри Дэлу Гутиерресу, но Мэгги сказала, что они познакомились вчера в кино.
– Тогда, похоже, все здесь уже знакомы, – заметил Рэймонд.
Он повернулся к Виктории:
– Они говорят, что не голодные. Может, хоть кофе попьют?
Виктория налила гостям по кружке, Рэймонд сел и снова принялся есть. Виктория с Мэгги обсуждали учебу и детский садик Кэти в Форт-Коллинзе. Потом Рэймонд доел, вытер салфеткой рот.
– Что вы хотели со мной обсудить? Можете говорить здесь или пройдем в другую комнату?
– Можем здесь, – ответила Мэгги. – Мы просто хотим взять тебя в город, в «Легион». На бал пожарных.
Рэймонд уставился на нее.
– Повтори-ка, – выдавил из себя он.
– Мы хотим взять тебя на танцы.
Он перевел взгляд на Тома Гатри.
– Какого черта она несет? – спросил он. – Выпила, что ли?
– Нет пока, – ответил Гатри. – Но мы скоро будем пить. Просто захотели вытащить тебя погулять на вечер.
– Серьезно?
– Да. Серьезно.
– Хотите позвать меня на бал пожарных в «Легион»?
– Решили заехать и захватить тебя с собой. Иначе ведь ты не поедешь.
Рэймонд оглядел их, повернулся и теперь смотрел на Викторию.
– Да, почему бы и нет? – сказала она. – Я хочу, чтобы ты повеселился.
– Я думал, вы, ребята, захотите снова поехать в город одни. Это же ваш последний вечер тут. Завтра возвращаетесь в колледж.
– Нам нужно собраться, и ты нам тут не поможешь. Так почему бы не поехать? Я буду рада за тебя.
Он перевел взгляд на паренька и Кэти, будто прося у них поддержки. Затем посмотрел в сторону.
– Похоже, это чертов заговор, – заключил он. – Вот как мне кажется.
– Так и есть, – откликнулась Мэгги. – А теперь иди, одевайся в городское, и поедем. Танцы уже начались.
– Может, я и поеду, – согласился он. – Но вот что я вам сначала скажу. Мной никогда
