Плавучие гнезда - Полина Максимова

Он промолчал, я кивнула.

– Как же мне все надоело, милый, как же надоело. Но мы с тобой вроде как связаны, потому что ты – мой муж.

Он молчал, я продолжала:

– Твоя проблема в том, что ты во всех ищешь свою Веру. Скажи, я похожа на нее?

– Немного.

– А вот ты на Володю совсем не похож.

– Это ты про того мужика из Ловозера, который возил нас? С ним ты мне изменяла?

– Да, это всегда был он.

– Он же совсем…

– Старый? Он почти ровесник моих родителей, да. Такая вот я дура.

– Может, будем уже вставать?

– Давай еще полежим, тут так приятно. Или может быть, переберемся куда-нибудь? Как думаешь, есть здесь что-то типа мотелей? Тоже нелегальных, как бар. Мест для беженцев не хватает, но я почти уверена, что кто-нибудь да держит мотель.

– Ты серьезно хочешь поехать в мотель?

– Да. С тобой хоть на край света. Или мы и так уже на краю?

– Я попробую узнать.

Лев поднялся и протянул мне руку. Я тяжело встала, меня качало. Муж снова ушел в бар, а я присела на деревянную скамейку, высокую и старую, сколоченную из нескольких кривых досок. Я царапала размокшее дерево, и мягкие опилки скапливались у меня под ногтем. Это помогало мне не улететь в черноту внутри меня.

Лев вернулся, мы еще чего-то подождали, как оказалось, такси. Он помог мне забраться в машину, и водитель наверняка смотрел на нас с подозрением, но я не видела, моя голова лежала на коленях у мужа, а перед глазами скользил размытый свет от фонарей. Мы ехали долго, я успела задремать. Лев гладил меня по волосам и о чем-то говорил с таксистом.

– Приехали.

Я решила, что никуда мы даже не уезжали, потому что оказались в точно таком же дворе. Кругом серые панельки и темное тяжелое небо над головой. Мы вошли в подъезд, вызвали старый лифт с обожженной, наполовину расковырянной кнопкой, которая горела тусклым оранжевым светом. Лифт с грохотом открылся, мы зашли, и я боялась, что пол под нами провалится. Стенки все были расписаны баллончиками и маркерами: тегами, матерными словечками и пенисами. Ноги прилипали к полу, пахло мочой и бухлом. Лампочка мигала, лифт со скрипом поднимался на девятый этаж.

Мы вошли в длинный слабоосвещенный коридор.

– Что за стремное место?

– Нам тут дали комнату на ночь. Ты была права, таким до сих пор промышляют.

– А могли бы дать квартиру беженцам.

– Вот они и дают ее нам.

– Точно. Мы ведь и есть беженцы.

Квартира была однокомнатная. Я скинула кроссовки и, шатаясь, прошла к расправленному дивану. Чистое и жесткое, как в поезде, белье было уже застелено. Пододеяльник слипся.

– Интересно, кто обычно пользуется этой хатой? – спросила я.

Лев стоял в проеме и осматривал комнату. Комод, торшер и телевизор – на этом все.

– Ну чего ты там стоишь? Иди ко мне, – сказала я и стянула с себя свитер. Я была без лифчика.

– Ляжем?

– Давай, – ответил он.

Я сняла джинсы и осталась в одних капроновых колготках. Села по-турецки, выставив грудь вперед, и стала ждать, когда разденется Лев. В квартире было прохладно, из туалета тянулся запах канализации. Лев не спешил, и у меня появилось тяжелое чувство, будто я его заставляю это делать. То же самое я всегда чувствовала с Володей. Он снисходил до одолжения мне, не хотел со мной спать, но я приезжала вновь и вновь в Ловозеро, шла к нему, раздевалась, засовывала его руку к себе в трусы, и ему приходилось заниматься со мной сексом.

Я встала и подошла ко Льву.

– Мы можем просто поспать. Я не настаиваю.

– Ты уверена? Нет, погоди. Я хочу тебя, и если ты хочешь, то я с удовольствием.

Я усмехнулась, спрятала лицо в ладонях, мне было стыдно. Я властная женщина, которая вынудила его жениться на мне, когда забеременела. А теперь вынуждаю его лечь со мной в постель, когда он влюблен в другую.

– Скажи, ты мстил мне с Анной? Или ты правда в нее влюбился? Только не ври.

Лев не смотрел мне в глаза. Я видела только его веки, но как бы я хотела заставить его взглянуть на меня. Ведь в глаза сказать сложнее то, что он собирался мне сказать.

И он сказал:

– Влюбился.

Я опустила руки, которые лежали у него на плечах.

– Ну, это ничего. Мы все равно можем быть вместе, попробовать начать сначала. Если Петр с Анной уедут, мы сможем жить в их квартире вдвоем. Сделаем ремонт.

– Что? Нет, Соня. Мы не будем так жить, это не наша квартира.

Муж заходил по комнате.

– Но ведь Анна с Петром уедут! И оставят квартиру нам.

– Ты же ненавидела это место? С чего вдруг хочешь здесь жить?

– Я просто хочу хотя бы немного отдохнуть. Хочу подобие дома хотя бы на какое-то время, я устала!

– Это не наш дом и никогда не будет нашим. – Он покачал головой.

– Мать твою, Лев! Почему ты такой? Почему ты не хочешь жить со мной? У нас ведь нет выбора, – и вдруг я осознала: – Погоди. Ты что, хочешь уехать с Анной?

– У нее мой ребенок!

Стоя голой в одних капроновых колготках на холодном полу, я сложила руки на груди, пытаясь немного прикрыться.

– Знаешь, что я тебе не рассказывала, – сказала я. – Тот ребенок был не от тебя, а от Володи. Я продолжала ездить к нему, а он иногда приезжал в город, и мы… Мы постоянно трахались, пока я была с тобой. И потом, когда мы с тобой поженились, тоже. Так что… Ребенок у Анны и в самом деле от Петра, а не от тебя. Скорее всего, ты не можешь иметь детей.

Лев обернулся и быстро пошел на меня. Я не дрогнула, знала, что он никогда ничего мне не сделает, не ударит, даже пощечину не даст. Так и было, муж просто подошел ко мне очень близко и заговорил:

– Сука! Ты лжешь, чтобы задеть меня! Ты говоришь, что больше не любишь меня, но ты с самого начала меня не любила! Только использовала, пыталась забыть того мужика! Да и его ты тоже не любила. Потому что он… Да он просто совратил тебя, Соня! Это не любовь, ты ничего не знаешь о любви! Я пытался любить тебя, но это было так сложно, ты и шанса не давала. Все время закрываешься, даешь к себе прикоснуться только в минуты слабости, когда тебе плохо. Я бы и рад был жить с тобой