Молчаливые сердца - Софи Таль Мен

всех женщин, появляющихся на ферме: почтальонш, туристок из соседнего кемпинга, поденщиц, покупательниц фруктов и овощей. Все они очень нравились Тиагу, и он без стеснения просил каждую приласкать его. За просьбой следовало неуклюжее объятие, больше похожее на странный медленный танец, в котором он кружил их, пока они не зашатаются. Прошлая поденщица сбежала раньше срока из-за раздражавших ее проявлений нежности, однако Элоди в конце концов привыкла и отлично справлялась с бьющей через край энергией Тиагу, нагружая парня заданиями и тем самым отвлекая его внимание. Томаш, впрочем, считал, что из них получилась хорошая пара и что никогда раньше ферма не содержалась в таком порядке. Откуда же взялось это дурное предчувствие, которое преследовало его сегодня перед отъездом? Ему почему-то казалось, что спокойствие этих мест будет вот-вот нарушено. Но ведь болезнь в последнее время отпустила Аделину, Тиагу был как будто рад приближению весны, а Элоди вроде можно доверять. Разве она не пообещала ждать его и даже продлить договор до сентября? Вместо того чтобы успокоить Томаша, это обещание произвело на него противоположный эффект: он не хотел устанавливать постоянные отношения и надеялся, что достаточно ясно высказался по этому поводу. Что такого могло случиться за три месяца? Жизнь на ферме текла в неизменном ритме, подчиняясь смене времен года, и нарушить ее могло лишь вмешательство стихии. Но вроде как цунами еще ни разу не обрушивалось на бретонское побережье.

– Позвони, если что-то случится, – попросил он мать, захлопывая дверцу автомобиля. – Хоть днем, хоть ночью, сразу звони, если что. Я могу и раньше вернуться, если понадобится.

– Не беспокойся, мы справимся…

Томаш, который предпочел ни с кем не делиться своими дурными предчувствиями, обнял мать и улыбнулся брату, усердно махавшему ему от курятника.

– Adeus mãe[2]… До свиданья, Тиагу.

Так он сообщал им, что мыслями уже далеко.

Глава 2

В последнее время Сара внезапно просыпалась по ночам с чувством труднообъяснимого страха. Первым делом молодая женщина проводила языком по деснам, проверяя зубы. К счастью, все были на месте. Почему ее преследует этот повторяющийся сон? И что бы он мог значить? Именно сейчас, в этот период ее жизни? Сначала начинали шататься передние зубы, за ними следовали клыки. Сара прижимала их ладонью, пытаясь удержать, но ничего не получалось. В свои тридцать четыре года она шепелявила, как бабушка без зубного протеза. И самый большой ужас: во сне в зеркале отражалось именно такое лицо. Как будто собственное тело предавало ее, преждевременно старея. К счастью, ей всякий раз удавалось еще до полного пробуждения вынырнуть из сна. Одновременно со звонком будильника. Этим утром до нее из соседней комнаты донесся крик:

– Выключи этот чертов будильник!

– Некоторым хочется поспать! – ворчливо поддержал второй соарендатор.

– Простите…

В дни, когда Сара работала по утрам, она проклинала пронзительный звон, который поднимал ее с постели. Снимавшие вместе с ней квартиру Макс и Джим злились еще больше. Особенно если Сара позволяла своему будильнику слишком долго звенеть или роняла его на пол, пытаясь нажать на кнопку. Именно это она сегодня сделала дважды. Но они знали, что этот проклятый предмет – источник не самых раздражающих звуков, которые последуют за звонком. Скоро застрекочет электрическая зубная щетка, загудит кофемашина и в заключение скрипнет входная дверь. За все десять лет совместного проживания двое Сариных друзей детства так и не привыкли к ее нерегулярному расписанию, подъему на рассвете, дежурствам по выходным, но вопреки всему ни за что бы не поменяли соарендатора. Сара была главным столпом их трио. И к тому же единственной женщиной, поэтому вся нагрузка в организации их быта ложилась на нее. Именно она координировала домашние дела – покупки, уборку, стирку – и справедливо их распределяла, делая это радостно и с хорошим настроением.

Иногда по утрам, как, например, сегодня, Сара все же ожидала от Макса и Джима немного сочувствия. Оба они были веб-разработчиками, создавали интернет-сайты, работали дома и распоряжались временем по собственному желанию. Им не приходилось, как ей, пересекать на рассвете Брест, завтракать за рулем машины или мчаться по коридорам больницы «Каваль Бланш», думая о коллеге с ночного дежурства, которой не терпелось сдать смену. Это наверняка был единственный момент, когда Сара жалела, что работает медсестрой. Но стоило ей ровно в шесть сорок перешагнуть дверь раздевалки, и она сразу забывала, как тяжело было вставать, и думала, что ей повезло с выбором профессии. Только не сегодня, вздрогнула она, увидев на полу замок от своего шкафчика. Он единственный во всем ряду был взломан! Такое с ней случилось впервые за весь десятилетний стаж. Она огорчилась не столько из-за пропажи – пары легких и удобных старых кроссовок, – сколько из-за самого поступка. Отвратительного и враждебного. Как и содержание записки на клочке бумаги, адресованной лично ей: «Шкафчики общие. Уноси свои вещи с собой!»

– Не понимаю… Почему именно я? Не я одна повесила замок!

– Люди свихнулись, – вздохнула оказавшаяся рядом младшая медсестра.

– Точно свихнулись, если интересуются твоими кедами! – подхватила вторая коллега, чтобы разрядить атмосферу.

– Кому могло понадобиться это старье?

– Судя во всему, винтаж снова в моде.

Несмотря на их усилия, Саре совсем не хотелось смеяться, тем более – провести следующие восемь часов в босоножках на платформе, которые она нацепила второпях, когда выбегала из дома. Есть профессии, требующие особенного самоконтроля, а заодно и умения отключаться от повседневных забот. Одна из них – профессия медсестры. И вообще любого медицинского работника. Ее двенадцати утренним пациентам ни к чему было знать, что у нее каждую ночь выпадают зубы, что она только что порвала с очередным бойфрендом и что мать прочитала ей в связи с этим нотацию, отругав за неумение выстраивать прочные отношения и думать о будущем. Больным не было никакого дела до того, что из-за кредита, взятого на покупку машины своей мечты, переоборудованного минивэна «Калифорния-Бич», она в последние дни месяца едва сводит концы с концами. Не говоря уже о кроссовках, которые у нее украли! Сара глубоко вздохнула и перед тем, как открыть дверь первой палаты, натянула на лицо обычную улыбку, вежливую и деловую.

– Доброе утро, мадам Дюран, как спалось?

Восьмидесятилетняя пациентка, почти обездвиженная ревматизмом, попыталась повернуться в постели и скорчила гримасу боли.

– Очень плохо! В этой больнице не поспишь!

Саре хотелось ответить ей, что она такая не одна, но она сдержалась и поискала более позитивный ответ:

– У меня для вас хорошая новость! Вам перенесли МРТ на более раннюю дату.

– Значит, я смогу выписаться раньше?

– Это решает