Тильда здесь - Джейн Тара
В то же время я начала чаще замечать бездомных в моем районе. Я узнала, что в одном доме со мной живет женщина с инвалидностью. Мы сдружились, и теперь я часто гадаю, как же я могла два с лишним года жить прямо над этой удивительной женщиной и не обращать на нее внимания. Окружающие потеряли меня из виду, но я начала видеть людей более отчетливо. И вот что я поняла: мы видим то, что хотим видеть, что готовы увидеть, что уже является частью нашего мира.
Тильда посмотрела на заднюю обложку книги, чтобы узнать больше об авторе. Та оказалась психологом и университетским преподавателем. Потом Тильда заметила посвящение:
Сельме, которая помогла мне прозреть.
Тильда хмыкнула. Неудивительно. Закрыв книгу, она вдруг увидела осторожно приблизившуюся женщину примерно ее возраста. Тильда подвинулась, уступая ей место, и женщина потянулась за «Всей правдой о невидимости». На руке у нее была перчатка.
– Врач дала мне эту книгу, но она оказалась очень уж депрессивной, – сказала Тильда.
– О. – Женщина поколебалась. – Я не знаю, с чего начать.
– Советую вот эту. – Тильда протянула «Ее еще увидят».
– Вы разве ее не берете?
– Я как раз читаю другую, похожую.
– Спасибо.
Женщина улыбнулась и понесла книгу на кассу, а Тильда вышла из магазина и направилась домой. Она размышляла о том, что только что прочла. Остановившись на светофоре, она заметила женщину с большими яркими серьгами. Порыв ветра растрепал ее волосы, и Тильда увидела, что у нее невидимые уши. Увидев ее взгляд, женщина торопливо пригладила волосы, развернулась и пошла в противоположную сторону вместо того, чтобы перейти улицу.
Светофор загорелся зеленым, и Тильда направилась в парк, куда часто заходила по дороге домой. Прогуливаясь под жакарандами[8], она улыбнулась женщине, выгуливавшей собаку. Неподалеку находилась площадка для выгула, куда Тильда иногда приводила Бадди.
– Тильда!
Она обернулась и увидела Гуриндер на скамейке, мимо которой только что прошла.
– Привет, Гуриндер. Я тебя не заметила.
На коленях у Гуриндер была сложена газета, а у ног спокойно сидела ее собака, ши-тцу. Тильде вспомнилось, как Табита однажды пошутила: эту тощую ши-тцу вернули б лучше продавцу. Тильда присела и погладила собаку.
– Какая милашка. Сколько ему?
– Четырнадцать. Но по-прежнему любит прогулки по парку. – Гуриндер сдвинула солнечные очки на затылок. – Как ты поживаешь?
Тильда еще раз потрепала собаку и села на скамейку рядом с Гуриндер.
– Более-менее. Привыкаю.
– Сходила на встречу группы поддержки?
– Да. Сегодня иду во второй раз. – Тильда решила не упоминать, что ходит туда неохотно и сомневается, подходит ли для нее это место.
Гуриндер одобрительно кивнула.
– А девочкам ты рассказала?
– Да. Они отреагировали так, как я и ожидала. Холли впала в истерику, Табита держалась мужественно.
Гуриндер улыбнулась.
– Истинная суть людей не меняется.
– Не знаю, так ли это.
Гуриндер наклонилась к Тильде поближе. На миг они стали не врачом и пациенткой, а женщинами, чьи дети учились вместе.
– Твоя мама уже знает? Я помню, что иногда встречала ее на мероприятиях. Должно быть, ей сейчас нелегко.
Тильда неуютно поерзала.
– Я пока ей не рассказала.
Гуриндер приподняла брови – не осуждающе, а удивленно.
– Она в отъезде, а о таких вещах, мне кажется, лучше говорить лицом к лицу. Моя мама… – Тильда попыталась подобрать определение. – Скажем так, Холли очень на нее похожа. Я хочу поговорить с ней лично, чтобы ее… поддержать.
– То есть ты будешь поддерживать ее, а не наоборот.
– У нас сложные отношения.
– О, я прекрасно понимаю. Моя мать меня с ума сводит.
Тильда рассмеялась. Она пару раз встречала мать Гуриндер.
– Зато твоя мать прекрасно готовит. Я помню еду, которую она принесла на благотворительное собрание в двенадцатом классе.
– Да, она убивается, что я не умею толком готовить. По ее мнению, практиковать медицину недостаточно. Нужно еще быть идеальной женой и матерью.
– Я видела твою семью и подозреваю, что ты совмещаешь эти роли лучше, чем многие другие.
Гуриндер ничего не ответила.
Тильда бросила взгляд на ее газету и увидела, что она индийская. Один заголовок сообщал об отставке верховного комиссара Индии, другой – о смерти болливудского актера. Такие важные сюжеты не могли не попасть на первую полосу газеты, но местные новости были бы совсем иными.
– Он был знаменит? – Тильда кивнула на фото актера.
Гуриндер разгладила газету и провела пальцем по фотографии.
– О да. В пятнадцать лет я думала, что выйду за него замуж. Как и миллионы других девочек.
Они обе рассмеялись.
Мимо пробежала женщина их возраста в наушниках, бейсболке и солнечных очках. Тильда увидела, что на ней надета только одна перчатка. Гуриндер тоже, очевидно, обратила на это внимание.
– И как я раньше не замечала? – произнесла Тильда.
– Раньше это не имело отношения к твоей жизни, – отозвалась Гуриндер. – Мы смотрим на мир вокруг и присваиваем ценность всему, что видим. Замечаем то, что для нас знакомо или важно, а все остальное игнорируем. Ты мало знала о невидимости, потому что раньше эти знания не обладали для тебя ценностью.
Тильда вспомнила, как тяжело Холли давалась учеба и как один из учителей заподозрил у нее СДВГ. Для Тильды и Тома открылся целый новый мир психологических тестов и нейроотличий. Тильда раньше не задумывалась о таких вещах, но теперь они стали важной частью их жизни. То же самое относилось и к аутизму Джека. Тильда ничего не знала о РАС, пока Джеку не поставили диагноз. Теперь же она гораздо легче замечала у окружающих признаки СДВГ или аутизма.
– Боже, Гуриндер, чего еще мы не замечаем? Как часто мы не видим того, что у нас прямо перед глазами?
18
Вознося других, мы возносимся сами.
РОБЕРТ ИНГЕРСОЛЛ, юрист и писатель XIX века
Когда Тильда пришла на собрание группы поддержки, остальные участницы уже рассаживались по местам. Ее печально поприветствовали, и она немедленно пожалела, что пришла, но все же позволила Бренде усадить себя на один из трех свободных стульев. Потом ей на глаза попалась фляжка, парящая в нескольких сантиметрах над стулом справа.
– Кэрол? Я вижу фляжку у тебя на бедре.
– А бедра не видишь. Жизнь несправедлива, – отозвался голос
