Три жреца - Маджид Кейсари

Халима будто не услышала последних слов мужа и пошла дальше вслед за подругами. Харес так и остался стоять у входа в шатер.

Несколько соплеменников все еще были под навесом.

Сафия и жена Хатеба быстро шли нога в ногу с Халимой.

– Куда ты так спешишь? – спросила Сафия.

– В шатер к Разие, – ответила Халима.

– Что-то случилось?

– Там мои дочери.

– Она бы сама их привела. Кажется, тебе нехорошо. Что случилось?

Что Халима могла на это ответить? Может, ей надо было сказать, что она убегает от мужа?

* * *

Харес вернулся к Хатебу. Ему очень не хотелось, чтобы тот начал расспрашивать, о чем говорили жрецы, или о чем-то еще в этом роде. Халима оглянулась на шатер, но, заметив Хареса, отвела взгляд. Харес понимал, что должен вернуть жену домой, однако в то же время не хотел, чтобы Халима увидела темнокожего раба, когда тот придет. Хатеб позвал Хареса, и он, подойдя к шатру, сел на край ковра в лучах солнца. – Харес, ты расстроен!

– Нет. Волнуюсь за своих детей.

– Амулет получил?

– Нет. Сказали, что принесут, когда он будет готов.

– И все? Весь этот шум только из-за одного амулета?

Харес пытался не смотреть Хатебу в глаза.

– Ты подумал, что я такой же, как эти веретенщицы? Значит, эти ларцы, запах, который разнесся по всей пустыне… Все это из-за того самого ребенка. Так?

Харес усмехнулся, понимая, что ему уже не выкрутиться.

– Чего они хотели от вас? – спросил Хатеб.

– Ребенка.

– Только и всего?

– Только и всего.

– Что вы ответили?

Харес ничего не сказал.

Хатеб поднялся на ноги.

– У них не было никаких дел к племени?

– Нет.

– Я бы на твоем месте отдал ребенка и отправился в пустыню.

– И что мы скажем Господину и матери ребенка?

– А чего они хотели в такой голодный год? В Мекке холера. Сам, что ли, не видел?

– Что же нам делать?

– Когда кто-нибудь умирает, что делают? Роют яму – и все тут. Может, они уже сами умерли от холеры, как многие другие.

Он пристально посмотрел Харесу в глаза:

– Представь себе, что ребенок тоже умер. Избавь своих родичей от козней этих ящериц. Не делай так, чтобы все племя ополчилось против тебя.

Харес удивленно смотрел вслед уходящему Хатебу. Брат говорил правильно. Лучше сказать, что мальчик умер. От холеры. От голода. От чего угодно. Ребенок ведь, не стерпел и умер… Харес был растерян. Он встал и направился к косогору. На холме никого не было. Женщины с веретенами в руках шли к своим шатрам. Вдалеке он увидел Халиму с сестрами, которые тоже брели к шатрам племени. Харес не знал, что ему делать. Он остановился, чтобы посмотреть, куда пойдет Халима, к какому шатру. Идти ей было некуда. Почему она не сказала ему, куда пошла? Она напугана, и у нее есть для этого все основания. Не дай Бог, она решила сбежать от него? Оно и к лучшему. Лучше, если ее не будет здесь сегодня ночью. Почему он не спросил, где находятся шатры жрецов? Он сам пошел бы к ним. Не надо, чтобы их раба снова увидели возле Харесова жилища. А может, ему вообще не ходить? Может, лучше, чтобы они оставили его в покое?

* * *

Еще не дойдя до шатра Разии, Халима пожалела о своем решении. Ее ноги совсем ослабли, и она стала ругать себя за то, что пошла к сестре.

– Что случилось? – спросила Сафия.

– Устала, – ответила Халима.

Она сослалась на то, что ребенок подрос и стал тяжелым, и пересадила его на другую руку. Мальчик начинал капризничать.

– Поставь его на землю, – сказала Сафия.

– Ты иди, я сама зайду за дочками, – ответила ей Халима.

Сафия недоверчиво посмотрела на сестру.

– Халима, ты не заболела?

– Не беспокойся обо мне. Я совершенно здорова.

Сафия пошла в свой шатер, но еще долго оглядывалась на Халиму и ребенка.

Шатер Разии был уже совсем рядом, рукой подать. Халима опустила ребенка на землю. Девочек не было видно. Наверняка они сидели в шатре и играли в камешки. Разия заводила своих коз в загон. Увидев Халиму, она весело приосанилась и пошла к своему жилищу. Подняв полог шатра, Халима, нагнувшись, зашла внутрь. В шатре стоял полумрак. Халима почувствовала запах кислого молока и ощутила голод. Дети ели хлеб, обмакивая его в молоко. Разия пригласила сестру разделить с ними трапезу. Она поднесла к ребенку глиняную миску. Из трещины на краю миски капелька молока упала на руку мальчика. Халима тоже сделала глоток и положила несколько кусочков хлеба в рот малыша, потом и сама съела немного. Она жалела, что пришла к Разие. Сердце было не на месте. Женщина успокаивала себя тем, что здесь ей гораздо лучше, чем в собственном шатре рядом с мужем. Она не знала, что делать. Ждать до утра нельзя. А что, если жрецы опять придут за ребенком? Будущий царь. Вот бы удивился Господин, узнав, как называют здесь его внука…

Она задумчиво слизнула с пальцев хлебные крошки, как вдруг снаружи раздался чей-то голос. Халима вскочила. Разия взглянула на сестру – на той лица не было. Явился Харес. Он просунул голову под занавеску шатра. Было ясно, что он пришел за Халимой и девочками.

– Мне надо идти, – сказала Халима.

Харес не стал заходить внутрь. Он только шагнул одной ногой в шатер, поднял ребенка с земли, словно голодный орел, и вытащил его наружу. Халима быстро попрощалась с сестрой и, как курица, у которой хищник утащил цыпленка, поспешила следом за мужем, не сводя с него глаз.

Солнце уже опустилось на склон холма. По дороге, пока они шли к своему шатру, Халима ни слова не сказала Харесу. С холма напротив спускалось стадо коз. Из-под копыт вздымалось сухое облако пыли. Позади стада с палкой в руке шел Абдулла. «Хей! Хей! Хей!» – погонял он коз. Держа господского ребенка на руках, Харес пошел навстречу стаду. Халима остановилась у входа в шатер, глядя на мужа и коз. Она тяжело дышала. Сердце замерло в груди. Девочки позвали брата, и Абдулла побежал вперед. Пыль и запах помета долетели до шатра. Харес загнал коз в загон, Абдулла встал рядом. Когда последние животные прошли мимо шатра и оказались в загоне, мальчик запер калитку, а затем вытащил из-за куста астрагала плоское седло, покрытое соломой.

Халима ждала, когда же наконец Харес посадит ребенка на землю. Она радовалась, что находится не на виду у всего племени,