Три жреца - Маджид Кейсари
* * *
Харес думал, что жрецы в шатре наверняка слышали слова Халимы. Он нерешительно подошел к тени, которую отбрасывал шатер, и увидел, что все трое стоят рядом. Казалось, они ждали его. По нахмуренному лбу жреца в шафрановом балахоне он понял, что гости недовольны. Они слышали слова Халимы, и он уже не мог ничего отрицать. Он хотел было сказать: вы напугали ее, она мать и не знает, что может произойти. Однако, избегая смотреть в глаза жрецам, он опустил взгляд и всего лишь промолвил:
– Испугалась.
Жрецы переглянулись между собой.
– Она мать, – сказал жрец в бирюзовом балахоне. – Ведь ребенка постепенно отучают от материнского молока.
Сказав это, он засмеялся. Его смех немного успокоил Хареса.
– Не говорите никому о нашем разговоре, – добавил жрец в шафрановом. – Помните это.
– А что сказать соплеменникам, если они будут задавать вопросы? – спросил Харес.
– Ничего не говори, – ответил жрец в малиновом. – Это нужно ради самого ребенка. Ты же понимаешь.
– Ночью мы ждем тебя, – смеясь, добавил жрец в бирюзовом.
– Ночью? Почему ночью?
– В нашем шатре. Там нам будет удобнее, – ответил жрец в малиновом.
– Нам нужно будет кое-что сказать тебе, – промолвил жрец в бирюзовом.
– Знай и то, что если мы захотим, то сможем прямо сейчас забрать ребенка с собой, – сказал жрец в шафрановом.
Харес замер на месте. Неужели они пугают его? В его собственном доме, на виду у всего племени?!
– Не бойся, мы ничего не сделаем, – тут же успокоил его жрец в бирюзовом. – Мой товарищ просто хочет сказать, что если мы захотим, то сможем забрать ребенка безо всякого труда и насилия. Но мы не станем этого делать. У тебя есть время до вечера поговорить со своими соплеменниками. Уговори их, – подчеркнул он. – Это в ваших интересах.
После слов жреца в шафрановом балахоне Харес не знал, что сказать. Он как будто потерял дар речи.
Тем временем жрец в малиновом сказал:
– Я пошлю за тобой раба.
– Не бойся, – еще раз повторил жрец в бирюзовом.
Неужели Харес так испугался, что это было заметно по его лицу? Он через силу засмеялся, показав свои крупные передние зубы. В ответ жрецы в ярких одеждах тоже засмеялись. Улыбка не сходила с лица Хареса, будто приросла к нему. От смеха жрецов его страх рассеивался.
Друг за другом чужаки вышли на солнечный свет. Как только они показались из тени шатра, дети и женщины, собравшиеся на холмах и в оврагах, подняли крик. Жрецы не пошли к треножнику, рядом с которым сидела Халима. Стоя у входа в шатер, они с особым почтением поклонились женщине и ребенку.
Увидев жрецов, стоявших спиной к шатру, Халима отвернулась в сторону загона и близлежащих холмов. Тем временем Харес думал, что до сих пор никто не проявлял к ним такого уважения. Почему его взбалмошная жена так себя ведет?
Жрецы поспешно направились к своим лошадям. Над седлами виднелась голова раба. Он взял лошадей под уздцы и подвел их к своим хозяевам. Народ не успел опомниться, как жрецы уже сидели верхом и ехали в сторону косогора.
Соплеменники бросились бежать к шатру Халимы. Впереди всех оказался Хатеб.
* * *
Как только за спиной послышался стук лошадиных копыт, Халима выдохнула и, не сдержавшись, дала волю слезам. К ней подошли Сафия и другие женщины. Халима больше не могла держать себя в руках. Слезы текли ручьем. Харес стоял у входа в шатер.
Сафия встала перед ней на колени и спросила:
– Халима, что случилось?
Та бросилась в объятья сестры.
– Это у нее от волнения, – сказала жена Хатеба. – Видела, какие почести они ей оказали?
Халима вытерла нос кончиками пальцев, провела рукой по своему прекрасному лицу и сказала с иронией:
– Да. От волнения.
Она вновь расплакалась и крепко прижала к себе ребенка. Сафия взяла у нее мальчика и погладила его по головке.
– Что они дали вам? – спросила жена Хатеба. – Наверняка какой-нибудь проверенный амулет, да?
Халиме было достаточно и того, что они убавили свою злость. Она не знала, что ответить жене Хатеба. Женщины принялись разглядывать нежную шею ребенка. Если бы Халима сказала, что не захотела брать амулет или что его не дали, ей бы просто не поверили. Харес раздраженно подошел к женщинам. Халима подумала: лучше бы он ничего не говорил, чтобы ей не было еще хуже. Она повернулась к жене Хатеба и сказала:
– У них с собой ничего не было. Сказали, что этот ребенок особенный.
– А я что говорила? – ответила та. – Вот и надо было поступить как с особенным.
– Что, ты говорила, произошло на холме Гуффаин? Все началось именно там.
Халима покраснела, но продолжала держаться.
Харес взял ребенка у Сафии и, не обращая внимания на жену, пошел в шатер.
– Они сказали, что им нужно взять новый амулет, – сказала Халима.
Держа ребенка на руках, Харес зашел в шатер. Халима поспешила следом, обеими руками подняла полог шатра, и всё внутри озарилось светом. Халима села на землю у входа, вытянув ноги. Она не смотрела на Хареса, но оставалась сосредоточенной.
Пока Харес держал ребенка, на душе у Халимы было неспокойно. Наконец она не выдержала и встала, чтобы зайти в шатер, но тут послышался голос Сафии. Та глубоко вздохнула и принялась нахваливать аромат, доносившийся из шатра. Между тем Халима думала только о том, как забрать ребенка у Хареса. Она ждала, когда тот сам отпустит мальчика. Неожиданно Халима вспомнила о ларцах и стала оглядываться. В дальнем углу было что-то сложено. Перешептываясь, Сафия и жена Хатеба пошли к ларцам, но Халима сказала:
– Они оставили это здесь на хранение. Скоро вернутся и заберут обратно.
Женщины нахмурились и вышли из шатра.
Халима не помнила, завтракала она или нет. Когда женщины вышли, к навесу шатра подошел Харес. Увидев тень Хатеба, он решил выйти на улицу, и Халима убрала ноги.
– Так, и что же они сказали? – спросил Хатеб. – Чего они хотели, Харес?
Воспользовавшись удобным случаем, Халима забрала ребенка у мужа и побежала к треножнику. Женщины ждали ее в тени палиуруса. Когда Харес обернулся, Халима уже шла по другую сторону кустарника вместе с женщинами.
– Куда ты?! – закричал Харес.
– Пойду приведу девочек, – ответила Халима из-за кустов.
– Ты
