Жан-Люк и Жан-Клод - Лоранс Потт-Бонвиль
Большой комок мха дремлет на полу, ожидая прикосновения клыков собаки, которая захочет его погрызть.
Внутри чисто, потолки низкие. Прежде чем войти в комнату, напоенную резкими запахами огнеупорного пластика и спрея с цитронеллой, спутники разуваются и снимают мокрые носки. Серые шерстяные одеяла отражают серое мерцание моря, виднеющегося вдалеке за окном в верхней части стены — узкой амбразуры на уровне земли. Именно через эту лазейку по утрам выбираются наружу и устремляются к небу стволы винтовок.
Грибник снимает капюшон и проводит рукой по густым коротко стриженным седым волосам — сначала сзади вперед, затем обратно. Его жест напоминает усталое движение старого механизма, который, по мнению упрямого часовщика, еще можно починить. Затем грибник достает из шкафа пакетики томатно-вермишелевого супа и две бутылки минеральной воды. Жан-Клод пьет долго и жадно, после чего падает на ближайшую койку. Грибник, словно заботливый гербарист, укрывает его спасательным одеялом.
— Сооружение закреплено тросами по всем четырем углам, видите? Когда наступает прилив, вода заливается в кессон по трубе и понемногу приподнимает дом. Он плавает, понимаете? Они садятся в засаду, высовывают ружейные дула из-под карниза и устраивают кровопролитие. Да-да.
Они вдвоем выходят наружу, и Жан-Люк тотчас принимается изучать таблички на стене домика. Так, вот перечеркнутые картинки, поясняющие, чего делать нельзя (топиться, стрелять в друзей из ружья, взрывать домик во время импровизированного барбекю и т. д.). Полезная информация. На выцветших фотографиях запечатлены мертвые птицы, выложенные рядком на траве, и довольный спаниель. Двое друзей на фоне закатного неба, освещенного красным солнцем. Есть еще два листка текста, набранного таким мелким шрифтом, что Жан-Люку ни словечка не прочесть.
— Информативно, да? Зла на них не хватает! — фыркает сборщик. — Эти недоумки не могут отличить солерос от зольника. Подъезжают на своих полноприводных тачках к самому берегу, наводят тарарам, вытаптывают Atriplex laciniata! И что мне теперь делать? Мочиться на колпаки их колес?
Почему он говорит так громко?
— Вам повезло. Прилив сейчас небольшой, ног не промочите. До субботы здесь будет тихо, но не увлекайтесь игрой в туристов, далеко не заходите.
Близорукие глаза грибника всматриваются в лицо Жан-Люка, на душе у которого становится все тяжелее. Не заходите далеко, не ведите себя как дураки, не будь идиотом, Жан-Люк, тревога усиливается, в голове крутятся обрывки мыслей о пятнице и уколе длительного действия.
— Дни прилива — это нечто. Особенно здесь. Море отступает почти на десять километров. А когда оно возвращается, нужно быть осторожными, я не шучу. НУЖНО БЫТЬ ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНЫМИ! — Грибник почти кричит. Затем его голос становится глуше. — Вода может двигаться со скоростью два метра в секунду, понимаете? Два метра в секунду. Иногда даже два с половиной. Огибает отмели, а потом накрывает их вот так, — ладонью он рисует широкую горизонтальную кривую, — два метра в секунду, и никуда не убежишь. В бухте бывали несчастные случаи. Бывали трагедии.
Он вытягивает жилистую шею в сторону моря, как одна из тех уток-приманок, с помощью которых охотники завлекают сюда их сородичей. Неистовое кряканье этих уток не отпугивает наивных птиц, наоборот, призывает подлететь ближе, призывает игнорировать опасность, а она существует, опасность существует, она никуда не исчезает, и так было всегда.
— А где тюлени? — слышится голос Жан-Клода.
Жан-Люк спешно поднимается по лестнице и забирается в домик. Грибник шагает следом.
— В Урделе, на южной стороне залива, есть смотровая площадка. Неподалеку от нее обитают тюлени. То, что от них осталось. Никто ими не занимается. В конце концов они вымрут подчистую.
Грибник подходит к карте береговой линии, висящей на стене. Его бурчание заглушается металлическим шелестом одеяла, в которое кутается Жан-Клод.
— Выдвигаетесь из Сен-Валери в сторону Ле-Трепора, на кольце сворачиваете вправо, на Кайе. Потом еще раз вправо, к маяку. — Он постукивает по значку маяка ногтем указательного пальца. — Дальше точно не заблудитесь: там круглые сутки ошивается толпа придурков с фотоаппаратами. Придурков вы увидите немало. Насчет тюленей ничего обещать не могу.
Все трое смотрят на карту. Жан-Клод узнает очертания маяка и двух церквей, внизу — маленький паровозик, а на белом прямоугольнике посреди морской синевы — рисунки животных, в основном птиц, но тюлень там тоже есть. Ослепленный блеском дорог и троп, Жан-Люк пытается вникнуть в детали маршрута. Какие чудеса и катастрофы видит на карте грибник, остается загадкой.
Жан-Люк чихает.
— С тюленями нужно быть осторожными. — Грибник подходит к кухонному уголку, включает газовую плиту. — С тюленями нужно быть осторожными.
Он наполняет чайник минеральной водой и ставит его на огонь. Садится на скамейку напротив Жан-Клода и достает из короба большой блокнот. Жан-Люк робко подсаживается рядом. Листая записи наблюдений, грибник рассказывает о серых и пятнистых тюленях, среде их обитания, дыхательной системе, рационе и способах питания, обмене веществ, географии перемещений по Ла-Маншу и не только… Разглагольствует о тюленях и их исчезновении, об углеводородах и винтах, о том, как ночь опускается на израненные плавники и кровоточащие морды. Показывает лист миллиметровой бумаги с помесячным графиком колебания численности тюленей в заливе, ссылается на разные источники, ругает туристов, которые во время отлива лезут чуть ли не под нос тюленям — об этом даже пишут в региональной прессе. Из-под обложки блокнота извлекает газетную вырезку, кляня никчемных журналистов, которые зашевелились только после того, как произошла такая гадость, да-да, чуть ли не под нос, конечно, тюлени перепугались и побросали детенышей.
Чайник на плите шипит.
— Гиды тоже хороши, твари продажные! Стоят себе в сторонке и в ус не дуют! Турфирмы уже предлагают катание на байдарках и фотосафари! Скоро туристам разрешат щелкать селфи прямо во время прилива! И помяните мое слово, на этом они не остановятся!
Голубой огонь газовой горелки скудно освещает его записи и рисунки. Он вкладывает свой блокнот в руки Жан-Люка и сам переворачивает страницы, с обвиняющим видом тыкая пальцем в выдержки из отчетов и всевозможные перечни. Тени танцуют между строк под свист чайника.
Грибник выключает газ, наполняет две большие кружки кипятком и засыпает в них суп-концентрат.
— С газом тоже надо осторожнее, плиту больше не включайте, — распоряжается он. — Теперь подкрепитесь горячим супом и ложитесь спать. Никто не узнает, что мы здесь были. Завтра, когда будете уходить, обязательно закройте замок. Идемте, я вам еще раз все
