Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова
Как только я подумаю, что снова испытать прежние величественные чувства невозможно, отчаяние жжет мою душу и я пытаюсь разжечь огонь любви сама – как умею, любыми средствами: своей красотой, своим воображением, мысленно превращая очередного кавалера в героя, в легенду… И мне это удается! С каждым разом удается все лучше! Я набираюсь опыта, достигаю мастерства в этом странном искусстве. Мужчины рядом со мной действительно преображаются, из обычных они становятся необыкновенными. И в то же время я учусь не быть слепой, не идеализировать никого. Я стараюсь видеть людей такими, какие они есть.
Да, я не прячусь от любви – для меня это значит прятаться от самой жизни. Ведь, если присмотреться, любовь во всем. Любовь там, где красота, а красоту можно увидеть и в хмурой зиме, когда промозглый северный ветер сыплет колючим снегом, и в славных летних днях; ее можно найти и в пышном дворце, и в далеком от столицы захолустье со скромными замками и деревеньками в кудрявой зелени на берегу какой-нибудь сонной речушки… Любовь неповторима и многолика, и в мире не найти двух людей, которые любили бы одинаково. Любовь одного согревает, как майское солнце, а любовь другого холодна, словно порывы ноябрьского ветра, – но ее небо, обычно пасмурное, так прекрасно, когда в нем появляются синие просветы! Есть те, кто любит просто и безыскусно, а любовь других сложна и требовательна, словно дворцовый этикет. Любовь одних – неумолимая судьба, а любовь других – полет бабочек, беззаботное дыхание летнего ветерка…
Я вдохновляюсь и утешаюсь подобными мыслями, и только одно глубоко печалит меня: я мечтаю любить такой любовью, чтобы она озаряла своим светом всю мою жизнь, как солнце озаряет землю. Но сейчас ночная пора, и все, что мне остается, – это наслаждаться коротким и легкомысленным, хотя по-своему прекрасным танцем светлячков.
Сумерки
Расставшись с мадемуазель Ребур, муж увлекся одной из моих фрейлин, четырнадцатилетней Франсуазой де Монморанси-Фоссе, или просто Фоссез. Эта малютка нежна и беззащитна, как дитя, у нее большие кроткие глаза и ангельский голосок. Фоссез всячески демонстрирует свое уважение ко мне, а относиться к ней с предубеждением только из-за того, что она понравилась моему мужу, мне не хочется. К тому же чем реже я вспоминаю, как сильно мой муж любит яичницу с чесноком, тем счастливее мне живется на этом свете.
Из-за того что я знаю толк в удовольствиях и много времени посвящаю уходу за собой и подбору нарядов, многие полагают, что я занята в жизни только одним и все мои стремления приводят исключительно в постель.
Злые языки создали обо мне именно такое впечатление. Но кто-нибудь бы спросил у этих сплетников и сплетниц, а когда же я, при таких мыслях и при таком образе жизни, успеваю с увлечением читать книги на четырех языках – на латыни, греческом, итальянском и испанском? Я не только читаю, но и свободно говорю на этих языках… А когда я успеваю играть на лютне и петь – заметьте, не испытывать терпение слушателей своими неумелыми потугами, а играть и петь действительно красиво и постоянно совершенствовать свое мастерство? А когда успеваю писать стихи? А вести огромную переписку? Как умудряюсь следить за новостями в искусстве и общаться с талантливыми современниками?… На эти вопросы сплетники не смогут дать ответа.
Я страстно люблю читать, причем всегда предпочитаю переводам оригиналы. Мой круг чтения – лучшие французские авторы, древнегреческие и древнеримские философы и ораторы, труды католических богословов, пьесы и стихи итальянцев и испанцев и многое другое. Иногда для развлечения я читаю легкомысленные рыцарские романы и тому подобное. Конечно, мало кто из моего окружения в состоянии поддержать разговор о серьезных книгах – но мне вполне хватает и собственных раздумий над ними.
Уже только поэтому не стоит приравнивать меня к многочисленным куртизанкам, которые увиваются вокруг влиятельных мужчин и на уме у которых только вульгарные наряды, постель и последние сплетни. Я не только не похожа на них – я в корне отличаюсь от них! Что они прекрасно осознают, поэтому ненавидят и боятся меня. Недаром любовницы моего мужа всячески настраивают его против меня, а я вижу в их поведении лишь ограниченность и жадность, но не нахожу ничего, достойного моего возмущения. Если мир этих женщин настолько тесен и узок, что они не уважают себя, если рядом с ними нет мужчины – мне остается только им посочувствовать.
Ведь придворные прелестницы очень заботятся о своей внешности, но не умеют наряжаться и украшаться для собственного удовольствия. Они делают это даже не столько для мужчин, сколько для того, чтобы превзойти своих соперниц. Это разновидность работы, причем не из легких. В арсенале каждой есть несколько приемов обольщения, но мужчине с такой женщиной быстро становится скучно, потому что она неинтересна сама себе. Она ничего не читает, мало знает, говорит, жеманно растягивая слова, с претензией на неприступность – но при этом нестерпимо вульгарна. Она легко сквернословит, хотя и помнит, когда это можно делать, а когда – нельзя. Она не религиозна, но в церковь ходит, потому что так принято. При этом она суеверна, постоянно пользуется магией, знает множество приворотов и отворотов, регулярно гадает… Собственное мнение ей заменяет мода. Она прочитала за всю свою жизнь две или три книги, и те с трудом, лишь для того, чтобы уверенным тоном говорить о них банальности и казаться подругам умной и образованной.
По утрам она раздражена, она не замечает красоты вокруг себя – ее не волнуют ни природа, ни музыка, ни живопись. Красотой она считает роскошь. Поэтому при дворе таких женщин очень много, они, словно бабочки на огонь, слетаются со всех концов Франции на пышность, золото, бархат, парчу и жемчуг. Их слепит и нередко ослепляет блеск. Как писал святой Августин: «Вы ослеплены золотом, сверкающим в доме богатых; вы, конечно, видите, что они имеют, но вы не видите, чего им недостает».
Такую женщину интересуют лишь деньги, положение в обществе – и, конечно, интриги, в которых она преуспевает до поры до времени. В интригах она жестока и готова идти по головам, лишь бы добиться своего. Но в конце концов она лишается своего единственного оружия – молодости и привлекательности, а больше у нее ничего нет. Красота не подвластна времени и не боится старости – но такая женщина не красива. Она соблазнительна, обольстительна, самоуверенна – но
