Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари

Как только Парис удалился, в атриум вошёл Иппаркий, неся саквояж с хирургическими инструментами.

— Где умирающий? — обеспокоенно спросил он.

— Здесь нет больных. Мне нужно только спросить тебя кое о чём, вот и всё.

— Но Кастор сказал…. — возразил Иппаркий, и Аврелий жестом дал понять, что незачем обращать внимание на то, что говорит его секретарь.

Выслушав рассказ Аврелия, врач некоторое время раздумывал. Симптомы, которые описал сенатор, были довольно неопределёнными, и, чтобы поставить точный диагноз, требовалось основательно обследовать пациента, но тот, увы, уже два месяц как был мёртв…

— Ты уверен, что болезнь возникла так внезапно? — спросил Иппаркий.

— Так мне сказали. Именно поэтому и появилось подозрение об отравлении, может быть, при помощи сыра с чесноком, — объяснил Аврелий, нетерпеливо притопывая ногой. — Что скажешь?

— Сенатор Стаций! — в отчаянии вскипел врач. — Согласен, что мой гонорар кусается, и ты платишь мне, ни слова не говоря, но это не даёт тебе права переходить в своих требованиях все границы! Ты срочно вызываешь меня сюда из клиники, вынуждая оставить моих больных, и для чего?

Я не вижу сыра, не вижу больного, нет даже трупа! Как ты хочешь, о боги небесные, чтобы я сказал тебе, от чего умер этот несчастный?

— Учитывая твою известность, я думал, что ты сможешь как-то объяснить мне… Ну что же, попробую обратиться к Базилию Галикарнасскому, — пожал плечами патриций, намеренно задев чувствительную для Иппаркия струну профессиональной репутации. Услышав имя соперника, тот и в самом деле стал куда сговорчивее.

— Это действительно могло быть отравление, — согласился он, немного оттаяв, — однако этот вариант не кажется мне единственно возможным, особенно если учесть, что, когда Сатурний впервые почувствовал себя плохо, он не ел сыра с чесноком.

— По этому поводу у его близких нет единодушного мнения.

— А заметно ли похудел издатель в последнее время? Потому что если да, то это мог быть совсем другой недуг, к счастью довольно редкий. Он тоже приводит к смерти, но гораздо медленнее, чем ты сообщил мне. Тогда выходит, что бедняга, который, как ты говорил, не доверял врачам, болел давно, но старался скрыть своё недомогание, не желая признавать, что нуждается в лечении. Болезнь, о которой я думаю, развивается медленно и не сразу приводит к летальному исходу. Может быть, Сатурний пытался сам бороться с нею, и поначалу успешно. Но когда появились эти три птицы из пророчества, он пал духом и смирился с неизбежной смертью.

— В таком случае птица на ветке ускорила его конец, хотя и не послужила непосредственной причиной… — рассудил Аврелий.

— Когда дух сникает, тело недолго держится, — подтвердил Иппаркий.

— Спасибо, что пришёл. Надеюсь, я не очень помешал твоей работе, — извинился патриций.

— Нисколько. У меня было всего двадцать пациентов, у одного из которых гнойный свищ, а у другого три сломанные кости. Были ещё три роженицы, — с сарказмом проговорил врач, пряча в складках тоги внушительный гонорар.

XXIII

ЗА ПЯТЬ ДНЕЙ ДО ФЕВРАЛЬСКИХ ИД

— Ты звал меня, господин? — спросила Туция, входя в комнату к Аврелию с довольной улыбкой: наконец-то этот момент настал…

— Долго же ты шла, — проворчал патриций, даже не заметив, что женщина надела своё лучшее платье и старательно прихорошилась. — У меня к тебе личное дело.

— Уже давно жду этого, хозяин, — прощебетала рабыня, по-своему понимая сенатора.

— Ты утверждаешь, что была в отношениях, скажем так, любовных со своим покойным хозяином Сатурнием. Предполагаю, что они длились долго, — начал издалека Аврелий.

Скромно опущенные глаза означали «да».

— Сатурний постарел, и здоровье его пошатнулось, однако он не хотел признавать этого, полагая, что это просто слабость, к тому же он ненавидел врачей. Спорю, что, когда ему бывало плохо, он тайком обращался к тебе. Вполне понятно, что в трудную минуту мужчина ищет поддержки у любящей женщины, — с сарказмом заметил сенатор, и Туция, сладко улыбаясь, согласилась с ним. — Но ты ещё молода, а он вскоре умрёт, — продолжил Аврелий, внезапно меняя тон. — Плохи дела. Даже если бы он освободил тебя по завещанию, а ты не без оснований в этом сомневалась, то ты стала бы просто обыкновенной вольноотпущенницей, безо всяких привилегий, к каким уже привыкла. А в таком случае лучше всего обратить надежды на будущего хозяина, на крепкого и красивого юношу. Если бы удалось заменить стареющего издателя на его сына-подростка, то ты не только сохранила бы своё положение, но и упрочила бы его. Юным Друзием ведь гораздо легче управлять, чем взрослым мужчиной! Сатурний рассказывал тебе о пророчестве?

Рабыня побледнела от волнения. Приватный разговор с хозяином принимал совсем иной оборот, чем тот, на который она рассчитывала.

— Я ничего не знала о пророчестве. Клянусь тебе!

— Если так, зачем брала сову у Домиции?

— Мыши… — пролепетала служанка, понимая, что попалась.

— В копировальной мастерской не может быть мышей. Если там постоянно не рассыпать пригоршнями яд, они сгрызут рукописи в один миг! — холодно возразил сенатор, и служанка в растерянности судорожно сглотнула.

— Думаю, что ты переспала с юношей сразу после того, как ускорила конец его отца. Но потом, увы, Друзия взяли под опеку и к тому же обручили с очень красивой девушкой. Как не повезло, верно? Однако ещё оставался сам опекун, и я уверен, ты пыталась охмурить и его, но не получилось — Марцелл мало интересуется женщинами, так ведь?

У Туции дрожали губы, казалось, она вот-вот разрыдается.

— Ну, что скажешь? — решительно потребовал ответа Аврелий.

— Что скажу? Когда я пришла сюда, думала, что ты, что я… — тут долго сдерживаемое напряжение прорвалось, и она закричала: — Неужели я не нравлюсь тебе? У меня белая как молоко кожа, но ты предпочитаешь эту смуглую уродину, которая даже не смотрит на тебя! А я так покорно служила бы тебе, так любила бы!

— Как своего старого хозяина? — засмеялся патриций. — Извини, но у меня отличное здоровье, и потребуется что-нибудь посильнее, чем сова, чтобы отправить меня на тот свет.

— Я не нужна тебе, ты никогда меня не хотел! — закричала Туция, выплёскивая всю свою злость и досаду. — Этот аукцион был для меня хорошим шансом, я многим понравилась. Ты же купил меня только в угоду своим слугам! А теперь заставляешь жить в доме, где я никогда ничего не буду значить, с этим идиотом управляющим, который краснеет, как только заговариваешь с ним, с обманщиком секретарём, готовым воспользоваться мною, не дав ничего взамен, и склочницей египтянкой, которая смотрит на меня змеёй!

Слушая это бурное излияние, патриций посмотрел на Туцию другими глазами. Впервые эта глупая и нудная