Шрам на бедре - Данила Комастри Монтанари
— Это Бес, господин, — подсказал Кастор. — Плебеи в Александрии считают его могучим богом, который спасает от злых духов. Тут ещё есть пальцы Хоро, а это узел Изиды, которая защищает кровь от ядов. На Востоке люди очень суеверны и носят на себе множество разных амулетов вроде этих.
— Странно, а я-то думал, что нильская долина уже давно населена греками…
— Нет, дело обстоит не так, господин, египтяне и не думали отказываться от своих богов. Они не только продолжают почитать чудовищ, похожих на зверей, но и очень успешно заселяют ими Рим.
— Если Лучилла носила амулеты против дурного глаза, значит, чего-то опасалась. Не знаешь, случайно, где она достала их? — безо всякой надежды спросил Аврелий служанку.
— Ну, конечно, знаю! — охотно ответила девушка, желая задобрить патриция. — В одной лавке, на окраине Города, рядом с какими-то храмами… Или это были портики?.. И небольшая сосновая рощица неподалёку…
Сенатор вздохнул. Храмов в Риме имелось сотни, и столько же портиков. Что касается сосен, то при желании квириты[54] могли бы засадить ими все свои колонии.
— Постарайся объяснить точнее, — попросил он.
— Там были большие ворота…
— В Риме множество ворот, и все вдоль городской стены! — рассердился Аврелий.
Но усилия что-то вспомнить быстро истощили жалкие ресурсы памяти Наннион, и она захныкала:
— Там ещё стулья были и лысый продавец. Хозяйка поговорила с ним, а потом мы увидели Лориду. Больше ничего не помню!
— «Лориду, служанку Камиллы? — спросил сенатор.
— Да, я хотела поздороваться с ней, но Лу-чилла не позволила. Хотя они ведь были подругами…
— Скажи-ка, ты узнала бы это место, если бы снова оказалась там?
— Не знаю, я же бедная простая… — пролепетала Наннион, но Кастор прервал её, прежде чем она вновь затянула свою песню.
— Я слышу, вернулись нубийцы, — сказал патриций и энергично поднялся.
— Только что, господин, — подтвердил Кастор.
— Отлично. Послушай, девушка, ты когда-нибудь ездила в паланкине? — обратился Аврелий к служанке. Наннион вытаращила глаза. — Собирайся, прокатимся!
Тяжело дыша, носильщики миновали Цели-монтанские ворота. Они уже обошли по кругу большую часть крепостной стены, окружающей город, но Наннион так и не узнала нужное место.
Развалившись на подушках из виссона[55], она вовсю забавлялась — открывала и закрывала занавески паланкина и всячески понукала носильщиков.
А Кастор, который следовал за паланкином пешком, отнюдь не развлекался. Его терзало подозрение, что рабыня просто тянет время, лишь бы продлить прогулку.
— Пить хочу! — прохрипел, наконец, вольноотпущенник и в бессилии свалился на брусчатку. Аврелию не оставалось ничего другого, как приказать нубийцам остановиться.
После того как все утолили жажду, компания задержалась и у термополиума. От первоначального воодушевления, с каким отправились на поиски, остались лишь смутные воспоминания.
— Наверное, нужно отказаться от этой затеи, — сказал патриций, которому идея показать Наннион все римские ворота уже не казалась такой блестящей.
— Зачем же? Попробуем ещё! — возразила служанка, которой вовсе не хотелось заканчивать прогулку. — Если увижу этот странный белый дом, уж точно найду дорогу.
Аврелий и Кастор переглянулись, не понимая.
— Большой дом без всяких окон, треугольный, с шестом на самом верху и двумя колоннами спереди, — объяснила Наннион.
— Да это же пирамида Цестия! — воскликнул сенатор, и кортеж двинулся дальше.
Когда и в самом деле показался мавзолей Гая Цестия, почитавшего Изиду, построенный в виде египетского захоронения, девушка взяла командование в свои руки и велела носильщикам направиться к Капенским воротам.
— Возвращаемся в центр, — заметил Аврелий. — Тут должна начинаться Аппиева дорога, а за воротами Капены несколько храмов и небольшая сосновая роща.
— Не могла, что ли, сразу объяснить нам эта дурочка, ведь столько времени заставила ездить впустую, — рассердился Кастор.
Между тем нубийцы, подкреплённые вином, бегом преодолели последний отрезок дороги и вскоре подошли к храмам, соснам и источнику со святой водой.
— Это здесь! — захлопала в ладоши служанка, гордясь тем, что всё же привела кортеж к цели.
— Здесь — это где? — в один голос спросили Аврелий и Кастор.
Повсюду вокруг — на развилке Аппиевой и Латинской дорог и сразу за оградой священной рощи — стояло множество самых разных телег, которые путешественники, приезжавшие в Рим с юга, должны были оставлять на въезде в город.
В дневное время Рим оставался единой пешеходной зоной, куда не смел заезжать никакой гужевой транспорт, поэтому повозки, телеги, колесницы стояли где попало на соседних улицах.
— Лавка была вот здесь, под этим деревом, а торговец был в белой одежде… — вспоминала девушка.
На лужайке в тени дерева дремал какой-то старик.
Увидев, что на него показывают пальцем несколько нарядных людей, он поднялся и поспешил им навстречу.
— Хотите оставить ваш паланкин и прогуляться, благородные господа? Можете не беспокоиться, Македоний будет сторожить его днём и ночью!
— Мы ищем продавца-египтянина, возможно, это священник… — сказал Аврелий.
Старик сначала призадумался, а потом весело рассмеялся:
— Ах, так вы, наверное, говорите о Рустикии! Какой же он египтянин, он родом из Ферентума! Так или иначе, ничего не поделаешь: ни узлов Изиды, ни священных кобр у него больше нет. Теперь он продаёт этрусские фигурки, которые изготовляет его шурин в Остии.
«Никаких тебе заколдованных амулетов и волшебных талисманов. Одни безделушки!» — подумал Аврелий и опустил руку в сумку, желая поблагодарить старика.
Увидев, что в руке патриция заблестела не обычная половинка acca, а настоящий серебряный сестерций, Македоний отважился предложить:
— А почему бы вам не нанять маленькие носилки, чтобы вернуться в центр? Это новшество я сам придумал. Приезжающие в город оставляют здесь свою повозку и дальше следуют на моём переносном троне. Он гораздо дешевле любых других носилок, — предложил старик и широким жестом указал на роскошное устройство, которое предлагал в распоряжение путешественников: стул, самый обыкновенный стул, к сиденью которого приделаны перекладины, чтобы его можно было поднять и понести.
Македоний свистнул и, прежде чем Аврелий успел ухмыльнуться, из соседней таверны выбежали два молодых человека.
— Аттий, Рабирий, быстро сюда! Есть работа.
— Не так уж плохо придумано, — оценил идею Кастор, усаживаясь на стул. — По крайней мере, мне не придётся тащиться через весь Рим пешком, пока ты, господин, вместе с Наннион со всеми удобствами вернёшься домой в паланкине…
— Минутку! — прервал его Аврелий и обратился к Македонию: — А не видел ли ты среди клиентов этого Рустикия молодую темноволосую девушку в сопровождении вот этой рабыни? — и он указал на ленивую Наннион.
Македоний внимательно посмотрел на служанку.
— Может, ты имеешь в виду красивую госпожу, что была в зелёной тунике с богатой вышивкой? —
