Азбучные истины - Владислав Валентинович Петров
А вот прадеды и прабабушки: прадед Тимофей и прабабушка Юлия, прадед Степан и прабабушка Христина, прадед Ефрем и прабабушка Варвара, прадед Иван и прабабушка Екатерина. Низкий поклон вам.
А вот и деды.
— Дедушка Володя! Дедушка Вася! — кричу я, и они машут мне из толпы.
И Сандрик.
Сандрик, брат мой!
— Петров, сволочь этакая, где ж ты был все это время, дорогуша, как я по тебе соскучился! — орет он как всегда с визгливыми нотками.
Все, все здесь.
— За вас, дорогие мои! — говорю я и поднимаю фляжку с остатками коньяка.
И фляжка идет по кругу, и откуда ни возьмись — ну да, конечно же из запасов Самуила Яковлева! — возникает бочонок токайского. И фляжка с оленем, купленная в гастрономе на Каланчевке, не истощается, да и бочонок не иссякает.
Машинист, наш кровный родственник, мчит все быстрее. Мы несемся, как песчинки сквозь стеклянное горло песочных часов. А потом выходим в четыре времени года. И садимся в трамвай у вокзала, потому что водитель, наш кровный родственник, не мог уехать, нас не дождавшись. И едем на Площадку. И по дороге дотошные мои гости интересуются названиями остановок. Насчет «Фрунзе» я растолковал быстро, но когда доехали до «Коминтерна», завяз в истории.
— Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма. — продолжаю бормотать я, когда мы выходим на Площадке и идем по Пролетарской. И кстати вспоминаю лозунг: — Пролетарии, всех стран, соединяйтесь!
Но меня, к счастью, уже не слушают.
Потому что мы вошли в подъезд, и отец с матерью, завидев нас из окна, выходят навстречу. И Валичка бредет, опираясь на палку, улыбается прабабушке Кате:
— Мама!
И начинается суета. И просыпаются дочь и сын, выползают из комнат-клетушек, снисходительно говорят:
— Привет, предки!
Предки разглядывают их внимательно, а я ускользаю к компьютеру и ставлю дату — 26 декабря 2003; 1 тевета 5764; 3 зу-л-каада 1424.
Р.S. Сыплется песок, сыплется. Аз, буки, веди, глаголь, добро, есть, живете... И так далее. И так далее. И опять сначала. И так далее.
Комментарии
1
Читателям, которые рассержены тем, что их, не спросясь, завели в непролазные генеалогические дебри, предлагается в качестве возмещения морального ущерба раскрыть [на странице 369] Перечень основных персонажей, где указано, кто кем кому приходится и даже — кто из действующих лиц выдуман, а кто существовал на самом деле. После этого рекомендуется (и это не шутка!) читать книгу задом наперед, идя от последней главы к первой.
2
Здесь и далее в главе ЗЕМЛЯ используются бывшие в ходу у русских латинские названия греческих островов: Цериго, Капсали, Занте, Кефалония, Санта-Мавра, Корфу. Их греческие эквиваленты соответственно: Китира, Капсалион, Закинтос, Кефалиния, Лефкас, Керкира.
3
В «Книге памяти расстрелянных и погибших в тюрьмах, лагерях и ссылках католических священнослужителей» говорится: «Маркушевский Альбин. 1877 г. рожд. Викарий костела в г. Дубны, настоятель костелов в с. Вишневицы Родомского уезда, м. Ильинцы Липовецкого уезда, м. Ушемеры Овружского уезда. 22 марта 1930 г. постановлением Коллегии ОГПУ приговорен по ст. 54-10 УК УССР к трем годам пребывания в лагере за распространение религиозной литературы и проведение к/р работы... 24 апреля прибыл по этапу на Соловки. В 1931 г. переведен на остров Анзер... Освобожден вследствие психическою заболевания. Настоятель костелов в Фастове, Марине, Херсоне, Смоленске. В январе 1936 г. вновь арестован и по постановлению Особого совещания НКВД СССР приговорен пост.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к пяти годам ссылки. Отправлен в с. Казачинское Красноярского края. 22 сентября 1937 г. арестован в ссылке по обвинению в «проведении к/р националистической агитации». 10 января 1938 г. по постановлению Комиссии НКВД приговорен к высшей мере наказания. 5 февраля 1938 г. расстрелян в Енисейске».
4
Однажды я объяснял американскому знакомцу, что такое «холодная» электричка в декабре. Он долго не понимал, потом вскинул вопросительно брови и сказал: «ГУЛАГ?»
