За линией Габерландта - Вячеслав Иванович Пальман
Столько лет вместе - и вот…
Грустно.
Глава семнадцатая,
в которой описывается еще один период из жизни Зотова и его друга. Белый Кин во весь рост.
После отъезда товарищей самое трудное для Зотова с Оболенским было привыкнуть к необычайной тишине, воцарившейся дома и во дворе.
Грохочущий басок Федосова не будил их по утрам. И не пел свою песню Илья Величко, плескаясь за стеной дома в ручье. Мертво, тихо стало на огороде и опытных делянках.
И Зотов и Оболенский говорили мало, долгая совместная жизнь научила их понимать друг друга с полуслова, с одного короткого взгляда. Только вечерами, при огне небольшой свечи, они подолгу могли тихо разговаривать, вспоминать друзей, строить всяческие догадки об их судьбе и высчитывать дни, когда можно ждать от них вестей.
Прошли месяцы. За это время Зотов с помощью Корнея Петровича написал монографию «Обработка почвы в зоне вечной мерзлоты».
Он вывел хороший сорт редьки с крупным корнеплодом и способностью зацветать даже при очень низкой температуре.
Но все ему было мало. Зотов жаловался Корнею Петровичу:
- Мелкие вопросы… А вот самое важное ускользает из рук. Нам надо получить овощи и злаки, способные расти при двух-трех градусах тепла. Они должны переносить мороз. Надо заставить листья полезных растений использовать за короткое северное лето не меньше десяти процентов света, падающего на них. Если бы нам лабораторию! Ведь мы как без рук. Физиология…
- Вот вернется Илья Ильич… - успокаивал его Оболенский.
Корней Петрович полностью принял на себя дела Федосова. Он частенько уезжал в стойбище к Шахурдиным и еще дальше, помогая орочам создавать новые огороды. Он платил добром за добро и был счастлив.
В мае невесть откуда появился Белый Кин.
Он по-хозяйски прицыкнул на собак, снял полушубок, поставил в угол ружье и после этого сказал, не глянув на поселенцев:
- Здравствуйте…
- Откуда вы? - спросил Зотов. - Корабль прибыл?
- Нет. Я берегом.
Больше он ничего не объяснил, умылся и сел к столу, Зотов был поражен замкнутостью помощника Никамуры. Всегда ли он такой?
- Как наши доплыли? - спросил Оболенский.
- Хорошо. Высадились в Николаевске. Между прочим, привез вам копию документа об аренде, она заверена печатью. Возьмите. Теперь все в порядке.
Зотову и Оболенскому не понравился тон Белого Кина. Он сразу повел себя как хозяин, ничего не спрашивал, не советовался. С его приездом в доме стало неуютно. К счастью, Кин вдруг ушел куда-то и не показывался больше месяца. Когда он явился, за ним шел десяток вьючных оленей с тюками шкурок.
- Купили? - спросил Корней Петрович. - Долги собрал, - ответил Кин.
Теперь в доме стало тесно от шкурок, установился запах москательной лавки. Пришлось потесниться.
Тогда Оболенский и Зотов за пять дней срубили в стороне от дома сарай и показали Кину:
- Хранилище для вас. Амбар.
Торговец осмотрел помещение, усмехнулся, но шкурки перенес туда, приняв новую постройку как должное. Однажды вечером Белый Кин сказал:
- Мой хозяин недоволен. Вы бы лучше, уехали…
Объяснитесь, Кин.
- Обмен у нас идет плохо. Вы и ваш друг подбиваете туземцев торговаться, цены сбиваете. Это я сам узнал. Картошку научили сажать, овощи на берегу появились. Нам это вредит. Да и вам, собственно, тоже. Не стойте поперек дороги. Придет корабль - уезжайте к себе. Здесь владения фирмы. Вы лишние.
Зотов покраснел и, сдерживаясь, сказал:
- Джон Никамура и вы, Белый Кин, на этой земле чужие люди. Приехали и уедете. И не вам командовать на русском берегу. Что мы делаем, касается только нас, русских. Можете вы это понять?
- Я тоже русский, господин Зотов.
После этого недоброго разговора между Кином и другими двумя встала стена отчужденности. Спали все трое в одной комнате, но почти не разговаривали и даже ели в разное время, чтобы не встречаться за столом. Жизнь в доме сделалась напряженной, холодной, дни тянулись медленнее, чем прежде.
Зотов с Оболенским чаще, чем раньше, уходили на берег моря и часами сидели там, всматриваясь в туманно-серую даль. Море было пустынное, беспокойное. Неужели о них забыли? Удалось ли сообщить Маше или хотя бы найти ее? Ведь в стране революция, война, миллионы людей пришли в движение. Где там разыскать одинокую женщину!
Забегая немного вперед, мы можем сказать читателю, что мрачные мысли Зотова и его друга не имели под собой почвы. Их не забыли. Действительно, Россия в то время жила напряженной и трудной жизнью. Война все еще шла, и очень неудачно для России. В стране нарастало недовольство Временным правительством. Петроград готовился к восстанию. Сибирь роптала, по ее просторам двигались стотысячные колонны пленных и недовольных солдат. Но и в этом муравейнике Федосов и Величко сделали все, что можно было сделать для своих друзей.
Василий Антонович остался в Хабаровске. Он нашел старых товарищей по партии, получил задание и повел работу со свойственной ему энергией. Прощаясь с Величко на вокзале, он дал ему свой адрес и сказал:
- Пусть Мария Зотова едет сюда. Я устрою, чтобы она добралась до мужа. Прощай, друг.
Величко помчался в Москву. Как потом писала сама Мария Петровна, он сразу нашел ее и ворвался в комнату с криком: «Вот и мы!» Она при нем же начала сборы. Илья рассмеялся:
- Не надо так спешить. Съезжу в Петроград, найду Тимирязева, покажу ему письмо Николая, получу советы, приборы, накуплю семян, саженцев, сдам в багаж все, что вам надо для работы и для жизни на берегу моря, а уж тогда мы купим билет и я вас отправлю. Готовьтесь, но не торопитесь. Не столько ждали.
Он все сделал. Он работал за пятерых.
И скоро Мария Петровна тронулась в долгий путь на восток.
Она благополучно добралась до Хабаровска, разыскала Федосова, а несколько позже вместе с Василием Антоновичем и громоздким багажом отправилась по Амуру на рейсовом пароходе в Николаевск. Там они задержались и только благодаря случайности попали на сторожевой катер таможенной охраны, который шел в последний рейс вдоль берегов Охотского моря.
С замиранием сердца вошла молодая женщина на шаткую палубу катера и со страхом посмотрела на серое, как старый цинк, море, которое уходило куда-то бесконечно далеко. Что ждало ее впереди?..
Старый служака - командир катера - еще раз уточнил вместе с Федосовым на карте местоположение колонии, буркнул обнадеживающее «найдем» и приказал «взять якорь».
Всего этого Зотов,