Змей Севера - Гордон Догерти
Траян извернулся и увидел группу готских всадников, метнувших копье; во главе их ехал Драга. Его забрызганный кровью капюшон прилип к лицу, скрывая всё, кроме одного безумного, сверкающего глаза и стиснутых в неистовой полуулыбке зубов. Этот взгляд прожег доспехи Траяна и проник в самую душу — точно так же, как взгляд мальчика Драги на пристани много лет назад.
Затем Змей поднял меч и крикнул своим всадникам. Как один, они бросились на римское каре.
Траян в ужасе разинул рот.
* * *
Паво подпрыгнул, чтобы рубануть спатой по плечу готского копьеносца. Рука отделилась от тела, и человек с воем рухнул вниз, где его тут же прикончили Сура, Зосима и Феликс.
— Этот был за Авита! — крикнул Паво Кводрату.
— Каждый из этих выродков — за Авита! — проревел огромный центурион, затем ударил гота головой и вонзил меч в грудь поверженного воина.
Давление готов было безжалостным. Паво чувствовал, как дрожат его конечности, наливаясь тяжестью с каждым парированием и ударом. Каждый вдох обжигал огнем пересохшее горло. Никогда еще битва не вытягивала из него столько сил. Но когда он поднял взгляд, увиденное воспламенило его кровь, как никогда прежде: Драга и его всадники неслись на остатки легиона, готовые перемахнуть через рушащуюся стену щитов в самое сердце строя.
Он проследил за безумным взглядом Змея и увидел, что тот прикован к Траяну — магистр милитум, спотыкаясь, отступал в центр римского кольца.
— Командир, — рявкнул он Зосиме, — займите мое место!
Зосима прищурился на него сквозь багровую маску, а затем метнул взгляд на атакующего Змея. Глаза центуриона сузились, он кивнул и втиснулся на место Паво, сомкнув щит с легионерами по бокам.
— Иди! Вырви сердце этому ублюдку! — крикнул огромный фракиец.
Но Паво уже пробивался сквозь давку легионеров, сосредоточившись на Змее. Он нахмурился и крепче сжал рукоять спаты.
Группа всадников Змея обогнала своего господина и пустила коней в прыжок в центр римского строя; копыта вышибали мозги, а длинные мечи косили шеи, как косы. Но Паво не обращал внимания на крики и приготовился, словно кот, видя, что Змей собирается последовать за своими всадниками.
Драга послал коня в прыжок. И когда человек и конь были в воздухе, Паво с ревом бросился вперед.
Его плечо врезалось в бок Драги, выбив Змея из седла прочь от последнего рубежа обороны легионеров. Они покатились по кровавой грязи, попадая под готские сапоги и копыта, сцепившись в борьбе. Наконец хаос схлынул.
Они остались одни. Готская волна прокатилась мимо, врубаясь в римский строй.
Драга первым вскочил на ноги, подняв длинный меч. Паво попятился, выравнивая свой клинок с противником. Тот, кого он когда-то знал как доброжелательного и мудрого посла Сальвиана, теперь под капюшоном был багровым, как демоническая тень; мокрая кровь пузырилась под ноздрями, когда он фыркал от возмущения.
— Глупец! Думаешь, сможешь остановить меня? — процедил Драга сквозь кривую полуулыбку, пока они кружили друг против друга. — Оглянись вокруг: твоя армия станет падалью задолго до наступления сумерек. Но умирай спокойно, ибо ты сыграл свою роль в воплощении моего замысла.
Паво покачал головой.
— Ты все еще не видишь этого, да? Ты посвятил всю жизнь мести за смерть отца. — Он обвел свободной рукой нагромождение изуродованных трупов, по которым они ступали. — И все же, чтобы получить свою месть, ты привел тысячи и тысячи своих сородичей на смерть. Империя хотела мира, Драга, и ты должен был видеть это, будучи послом. Ты знал, что император не искал ничего, кроме союза.
Кривая полуулыбка Драги исчезла.
— Не смей рассуждать о том, что я видел, легионер. Самые темные деяния, свидетелем которых я был, совершались в изысканных чертогах сената в Константинополе, на прохладных и роскошных верхних ярусах Ипподрома, — он подался вперед и прошипел, — в самом Императорском дворце!
— И это не заставило тебя отступиться от таких злодеяний?
Драга разразился леденящим смехом.
— Меня это не остановило, легионер, это меня вдохновило. — Глаза мужчины сверкали, как ревущее пламя под тенью капюшона.
Паво вздрогнул, но тут же снова расправил плечи, все время помня о тающей горстке легионеров в готской петле, всего в нескольких шагах отсюда. Вдруг из толпы вырвали одного орла: гот поднял вверх штандарт и отрубленную голову легионера. Паво лишь на мгновение взглянул на это зрелище и понял, какую роковую ошибку совершил.
Словно гадюка, распрямляющаяся для броска, Драга кинулся на него с градом ударов меча.
Паво попятился, сбитый с толку ловкостью, с которой тот владел оружием. Он успевал только парировать. Тут его пятка зацепилась за брошенный конический шлем, и он рухнул на спину. В одно мгновение острие меча Драги оказалось у яремной вены Паво.
Драга издал скрежещущий смешок, надавливая на клинок; лезвие укололо кожу Паво.
— А теперь вознеси молитву Митре, легионер, и, быть может, встретишь своего папашу в Аиде!
Паво почувствовал, как фалера жжет грудь. Что-то взревело в его сердце; ожидая смертельного удара, он скреб пальцами пропитанную кровью землю по бокам. И тут в мыслях эхом отозвался совет. Но не от пропавшего посла Сальвиана. Это были слова Брута — того мрачного центуриона, похожего на быка, который встретил его в легионе режимом садистских тренировок. Ныне давно мертвого, как и многие другие.
Не будь героем… будь грязным ублюдком!
Когда длинный меч рассек кожу на шее, Паво зачерпнул пригоршню земли с кровавой жижей и швырнул ее в глаза Драге. Драга пошатнулся, на мгновение ослепленный, и в последний момент отдернул меч.
Паво воспользовался передышкой, вскочил и вскинул меч. Он рубил, с новой силой разбивая каждый блок Драги.
— Ты зовешь меня легионером, — крикнул он, — но знай, что я — Паво из XI-го Клавдиева легиона, Верного и Преданного!
Ошеломленный Драга парировал. Их мечи сшибались снова и снова, пока Змей не нырнул влево, делая выпад длинным мечом в живот Паво. Паво ушел в сторону и рубанул по вытянутой руке, начисто отрубив кисть Драги с глухим стуком перебитой кости.
С ревом Змей рухнул на колени, кусая нижнюю губу так, что кровь потекла по подбородку. Затем он опустил голову, грудь его содрогнулась, а зеленый плащ затрепетал от внезапного порыва ветра.
Паво приставил острие
