Личный аптекарь императора. Том 11 - Егор Золотарев
Прямо передо мной на низкой лежанке, покрытой плешивой овечьей шкурой и потрепанным покрывалом, сидел брат Его Величества.
— Кто вы? — испуганно выдавил Борис.
Понятное дело, не узнал, ведь я всё ещё османский подданный, но ненадолго. Скоро зелье «Превращения» перестанет действовать. Именно поэтому нужно убираться отсюда как можно скорее.
Сам Борис выглядел жалко. По всему видно — он был не в гостях у султана, а в плену: худой, обросший, грязный.
— Не важно. Пошли, мы уходим, — сказал я и уже хотел выйти из удушающего помещения, но заметил, что Борис даже не шевельнулся.
Я остановился и вопросительно посмотрел на него.
— Куда? — выдавил он.
Мы разговаривали на русском языке. Я незаметно для себя перешёл на родной язык.
— Сначала на улицу, а там посмотрим, — сухо ответил я и пригрозил. — Пошевеливайся, или мне придётся применить силу.
— Я не могу. — Борис скинул покрывало, которым был накрыт и показал, что не только руки, но и ноги закованы в антимагические кандалы.
Искать ключи на телах трупов не было никакого желания, поэтому снял с плеча рюкзак и, порывшись, выудил ещё одну пробирку «Разъедающего прикосновения».
— Не шевелись, — предупредил я и капнул всего по одной капле на замки на кандалах.
— Что это такое? — испуганно прошептал узник, увидев, как крепкий металл, усиленный заклинаниями, тает как мороженное, и горячие капли со стуком падают на каменный пол.
— Кислота.
Резким рывком я отцепил кандалы с его ног, а с руками он справился сам. Я уже хотел подтолкнуть его к выходу, но увидел, что на нём всего лишь в тонкая грязная рубашка и льняные некогда светлые штаны, какие обычно носят в жаркое время года. Похоже, с ним особо не церемонились, и взяли в чем был. А был он, судя по всему, на берегу теплого моря.
— Зима. Замерзнешь, — я поднял с лежанки овечью шкуру и набросил ему на плечи.
Борис не возражал и, укутавшись пошёл к выходу, шлепая летними туфлями. Нет, так не годится. По пути он что-нибудь себе отморозит.
Как только мы вышли из кельи, Борис остановился и испуганно воззрился на убитых стражников.
— Это ты их? — еле слышно спросил он.
— Да, — кивнул я и, окинув изучающим взглядом трупы осман, спросил. — У тебя какой размер обуви?
— Сорок… Нет! Я не надену одежду с трупов! — взвизгнул он, чем привлек внимание забулдыги, который сидел на саркофаге в центре зала и пересчитывал деньги, которые забрал у стражников.
— А-а-а, так вот кого они прятали. Это что за важная птица? — спросил на османском языке, поэтому Борис ничего не понял.
— Не такая уж и важная, — усмехнулся я. — Да и не птица вовсе, а так, пресмыкающееся.
Борис с подозрением прислушивался к нашему разговору, сторонясь трупов.
— Одевайся, — я грубо подтолкнул его в сторону стражников. Церемониться с беглым предателем я точно не собирался. — Придётся пробираться через сугробы. Отморозишь все конечности.
Я многозначительно обвёл его взглядом, заметив посиневшие щиколотки.
— Куда ты меня ведёшь?
— Потом узнаешь. Одевайся! — я пробуравил его злым взглядом.
Борис нехотя осмотрел стражников, проверил размер обуви каждого и принялся раздевать труп, на лицо которого попало «Разъедающее прикосновение».
Я не стал ему помогать, хотя каждая минута на счету. Я посчитал это ещё одним наказанием для него. Член императорской семьи явно привык к другому обращению и иным условиям жизни, но то, что с ним сейчас происходило, было полностью его виной. Всё это он заслужил.
Борис надел утепленные штаны, свитер, куртку и высокие ботинки. Даже шапку не побрезговал стянуть.
— Уходим, — кивнул я, критично оглядев его. — Но шкуру прихвати. Пригодится.
Борис скрутил овечью шкуру, зажал рулон подмышкой и последовал за мной. Похоже, он понял, что я не убивать его пришёл, а наоборот.
Мы поднялись из катакомб на улицу, и я первым делом втянул носом свежий утренний воздух, наполненный ароматами свежей выпечки и дыма печей.
— Куда теперь? — Борис зябко поёжился, осматриваясь.
— Иди за мной.
Мы вышли с территории хамама и подошли к машине. Борис не пришлось уговариваться садиться в машину. Похоже, он понял, что я не представляю для него опасности, поэтому сам юркнул на заднее сиденье.
Как я уже успел узнать, из города выезжали без досмотра. Однако славянское лицо Бориса могло привлечь ненужное внимание, поэтому я велел ему лечь на пол и накрыться овчиной. Повторять не пришлось: он тут же выполнил указание без лишних вопросов. Видел бы он себя со стороны несколько месяцев назад. Напыщенный индюк превратился в послушную овечку. Смешно, ей-богу.
Я поехал к воротам, откуда ближе всего было добраться до Калифрона. Отряд Орлова наверняка на подходе к городу, поэтому нужно перехватить их заранее. Задание выполнено — Борис в наших руках.
— Скажите, уважаемый, кто вы такой? — Борис подал голос из-под овчины.
— Скоро узнаешь, — сухо ответил я, чувствуя, как тело начало меняться. Я становился сам собой.
Нужно успеть выбраться из города, пока из Мехмеда не стал Александром.
Я надавил на педаль газа, когда впереди показались ворота города. Двое городских стражников в нетерпении прохаживались у дороги. Наверняка ждали, когда их сменят после ночного дежурства.
Дорога была пустынна, поэтому я невольно привлек их внимание.
Так, спокойно. Это последний рубеж. Ещё чуть-чуть, и всё закончится.
— Лежи и не двигайся, — велел я, когда заметил, как один из стражников махнул мне рукой, приказывая остановиться.
Если просто проехать мимо, то они поймут, что дело нечисто, и рванут следом. Поэтому лучше всего будет снова притвориться миролюбивым и безобидным османским лавочником.
— Доброго вам утра, достопочтимые воины, — улыбнулся я, остановившись на обочине.
— И тебе, доброго, — ответил угрюмый стражник и заглянул в салон. — Куда путь держишь?
— В Бахарию, ага. Сегодня туда поступит по железной дороге первоклассный кофе. Хочу успеть купить несколько мешков для своей лавки.
— В Бахарию? — озадаченно переспросил стражник. — Так ты что, не знаешь, что путь туда закрыт? Российские войска приблизились к дороге. Там
