Мой соперник - Кендалл Райан

Но Алекс не журит меня, за что я очень ему благодарна.

– Тебя подвезти? – спрашивает он, кивая на ряд блестящих спортивных машин.

Я даже не буду пытаться угадать, какой автомобиль принадлежит Алексу. Каждая тачка выглядит так, будто стоит в десять раз больше моей годовой зарплаты.

– Не нужно. Вызову «Убер», – выпаливаю я, роясь в сумке.

Алекс кладет руку поверх моей, а затем большим пальцем открывает приложение на своем телефоне и заявляет:

– Я заплачу. Просто введи адрес.

– Спасибо.

– Не за что. Это меньшее, что я могу сделать.

– Ничего подобного, – возражаю я. – И отдельное спасибо, что присмотрел за мной сегодня.

Алекс некоторое время молчит, а потом прерывает паузу:

– Это была взаимопомощь.

Сердце екает, хотя я вежливо улыбаюсь.

– С тобой все будет в порядке?

Алекс оглядывается на здание клуба и цинично усмехается, проводит пальцами по отросшей темной щетине.

– А с тобой?

Я сверлю глазами асфальт, прежняя боль незамедлительно возвращается.

– Даже не знаю.

Алекс подходит ближе и тихо спрашивает заговорщицким тоном:

– А как насчет дружеских объятий?

Я бы никогда не приняла парня за любителя обнимашек, но все равно киваю.

– Не повредят.

Сильные руки крепко обхватывают меня, Алекс наклоняет голову и прижимается виском к моим волосам. Удивительно, но я охотно обнимаю его в ответ.

Судорожно вздыхаю и расслабляюсь. Что особенного в доброте незнакомцев? Хотя, возможно, Алекс уже не подходит под это определение. А ведь раньше я думала о нем скорее как о враге.

Парень причинил боль моей начальнице, моему другу.

Я дышу в его рубашку. Не представляю, насколько долго мы стоим вот так – неподвижно, сжимая друг друга в объятиях. Не шелохнувшись. Каждый понимает, каково это – быть одному.

Когда раздается шорох шин по асфальтовому покрытию, я отстраняюсь.

– Это за мной, – смущенно начинаю я и протягиваю руку, чтобы вернуть телефон владельцу. – Держи, пока я не…

Я не договариваю: пухлые губы Алекса Брауна вдруг прижимаются к моим, а его широкая ладонь гладит мою щеку. Мозг выдает всякую бесполезную чушь типа:«Тепло, влажно, хорошо».

Очень хорошо. Но неуемные мысли вообще не проясняют мое замешательство.

Я хватаю Алекса за рубашку, притягивая к себе, чтобы углубить поцелуй, ведь это именно то что нужно, правда? Умопомрачительный запретный поцелуй, который, очевидно, предназначен исключительно для того, чтобы заставить нас обоих забыть о душевных ранах.

Когда водитель сигналит, Алекс усмехается мне в губы. Я ощущаю себя переполненной до краев, я словно выпила чашку согревающего, но не обжигающего кофе. Мы отрываемся друг от друга с обоюдным вздохом. Я моргаю, глядя на Алекса, и замечаю, что до сих пор прижимаю телефон к грудным мышцам мужчины – очень четко очерченным мышцам – и к сердцу.

– Пока я не забыла. – Я наконец заканчиваю предложение.

– Ага, спасибо. – Он одаривает меня очередной мальчишеской улыбкой, забирает телефон и полушепотом прибавляет: – Думаю, скоро увидимся.

– В Канаде.

– В Канаде, – повторяет Алекс и трясет головой.

И лишь когда я оказываюсь на заднем сиденье такси, на меня обрушивается реальность.

Во что я, черт возьми, сейчас ввязалась?

Глава 3

Алекс

—Ой, надо же, вот и Алекс! – взволнованно восклицает моя сестра Нелл по телефону. – Мой давно потерянный младший братишка объявился!

– Я же писал тебе на днях, – говорю я, переключая звонок на громкую связь, затем нюхаю толстовку, найденную в глубине шкафа. Решив, что она чистая, засовываю в спортивную сумку к другим вещам.

– Да, но наверняка истинная причина состоит в том, что тебе понадобился рецепт моих фирменных французских бриошей[3].

– Угадала, но я же позвонил, верно? – Я усмехаюсь, бросая несколько боксеров в сумку.

Тем временем Нелл что-то выговаривает Джексону, который где-то напортачил.

С моим шестилетним племянником нелегко. На самом деле мальчик во многом похож на меня в детстве. И учитывая, каким я стал… Может, все не так уж плохо?

Я был жутко неуемным, причем однажды дошло до того, что родители даже решили давать мне лекарства, чтобы я мог сосредоточиться в школе. Но едва я увлекся хоккеем, все сразу встало на свои места. Я понял, куда следует направить энергию, а остальное, как говорится, история.

– Итак, межсезонье. Собираешься спрятать член в штаны и убрать свою уродливую рожу с сайтов хоккейных сплетен… или как?

– И тебе привет, сестренка! – закатываю глаза.

Печальная новость заключается в том, что Нелл, в принципе, права. У меня был странный сезон. Впервые после колледжа я оказался одинок и, пожалуй, переборщил… слегка. Журналисты обожают спекулировать на щекотливой теме, мол, мое посредственное выступление на льду явно связано с тем, как я провожу свободное время.

Однако эти два пункта, по-моему, никак не связаны.

Прошлой год выдался тяжелым в личном плане, что неизбежно повлияло и на мою спортивную карьеру. После моего расставания с Иден сестра часто болтала о том, что я вечно все бросаю.

По вполне понятным причинам я всегда быстро прекращал подобные разговоры.

Есть ли у меня проблемы? Конечно, разве я являюсь исключением?

Нобросаю ли я всех и вся? От таких мыслей у меня даже иногда побаливает голова – и совершенно не так, как бывает, когда съешь ведерко мороженого. Наверное, я и правда немного разочаровался в своей родной семье, если уж говорить начистоту. Но может ли быть доля правды в словах Нелл о том, что я оттолкнул Иден, поскольку мы стали слишком близки?

Черт его знает.

– Шучу. Просто прикалываюсь. Ты же знаешь, я тебя люблю, – говорит Нелл, пытаясь снизить градус напряжения, когда я не отвечаю.

Моя сестра – единственный человек в семье, с которым у меня хорошие отношения, поэтому ей позволено меня доставать. Мы отлично ладим друг с другом. Остальные, как правило, относятся ко мне как к ходячему банкомату. Родители связываются только тогда, когда им что-то нужно. То же самое касается других родственников. Обычно они хотят, чтобы я вложил деньги в дурацкий стартап или купил билеты на хоккейный матч.

Все явно смахивает на договорные отношения. Эту часть жизни профессионального спортсмена я на дух не переношу.

Однако последнее вовсе не означает,