Системный Лорд I - Alexey Off
Особо ценным уловом стали вещи главарей. У пойманного живым мага мы сняли дорогую кольчугу — мелкое плетение столичной имперской работы, с посеребренными кольцами. Она была тяжелой, но податливой, как ткань. Я аж присвистнул —такую и за тысячу серебра не купишь.
Промыл и примерил. Неплохо, но нужно немного привыкнуть. В Легионе, помню, такого качества вещей и у сотников отродясь не было. Каждый легионер либо отдает последнее на обновку, либо… Как сейчас — снимает с поверженного врага. Я еще подумаю, поношу, посмотрю, может Марко отдам, а то как-то непривычно ощущается, хоть и надел поверх пластинчатых доспехов.
Кроме того, у мертвого мага на поясе висел кинжал из странного темного металла, не бликующего на свету, а в карманах нашлись два матовых кристалла, наполненных багровым свечением, — наверняка магические артефакты. От них исходил неприятный холодок, поэтому я старался лишний раз к ним не прикасаться. Рядом лежали посохи, но для меня, как и для каждого в деревни они были скорее обычными палками. Даже их цену затрудняюсь назвать. Один обязательно продам подороже, чтоб не лежал, не пылился без дела, а другой… Пока оставлю впрок.
Деньги ссыпали прямо на расстеленный плащ: тяжеловесные серебряные кроны, пригоршни медяков и даже несколько золотых из кошелей главарей. Все это звенело, позвякивало и приятно оттягивало руки. Когда плащ наполнился, Харлем своим острым взглядом прикинул: порядка десяти тысяч серебром. Отдельно рядом сложили пиратские побрякушки — дешевые серьги, перстни-печатки, в основном фальшивые, медные бляхи с сомнительными каменьями. Но нашлось и несколько действительно ценных вещей: серебряная цепь с рубином и изящный серебряный браслет, похожий на змею, с изумрудными глазами — возможно, снятый с какой-то несчастной богатой жертвы. Тут нужен опытный оценщик, но в любом случае эти предметы стоили прилично.
Заглянувший Марко пнул ногой кучу оружия и довольно крякнул:
— Этим добром мы всю дружину перевооружим, да еще и будущим новобранцам останется.
Я хмыкнул. Да уж — отличный улов.
Пленных, под присмотром хмурых дружинников, согнали к ямам у старого частокола. Они представляли собой глубокие, в два человеческих роста, прямоугольные провалы в земле, с отвесными стенами, укрепленными досками, чтобы не осыпались. Наверху, по краям, лежали толстые бревна, а на них — тяжелая решетка из сырых, но толстых жердей, связанных крест-накрест сыромятными ремнями. Поднять такую решетку снаружи могли только несколько человек, а изнутри — нечего было и пытаться. Даже огр не выдюжит.
Ямы эти зимой, конечно, выстужались знатно, вон, у Томаса можно спросить, но если скинуть охапки соломы да старые тулупы — не простынешь. А большего пираты пока не заслуживали.
Прежде чем посадить их в ямы, я прошелся перед строем морских разбойников. Их лица излучали страх, злобу и покорность. Наученный горьким опытом, я заскользил Оком по их фигурам.
И тут мой взгляд остановился на одном из них. Не на замызганном бородатом головорезе, а на мужчине лет тридцати пяти с ухоженными усами, в потрепанных, но явно дорогих и не пиратских по крою одеждах. Его лицо испачкала грязь и кровь, но осанка и взгляд, полный подавленной ярости, выдавали в нем не простого бандита. Его выражение лица едва скрывало врожденную надменность.
— Этого — отдельно, — ткнул я пальцем. — И обыскать тщательно.
Марко и двое дружинников вытащили его из толпы. При внимательном обыске под разорванным плащом, в трусах, нашли потертый, но узнаваемый гербовой перстень и несколько писем на качественном пергаменте.
— Так ты ж не из этой братии. И чего молчим? — прищурился я, брезгливо разворачивая одно из писем. Там темнели какие-то нечитаемые каракули на незнакомом языке… А потом я догадался и удивился. Шифр что ли? Иным взглядом присмотрелся к мужчине. — Ты кто вообще? И что благородный господин забыл в компании морских головорезов?
Пленный надменно посмотрел на меня исподлобья, затем, осознав, что притворяться больше не с руки, и тем более у него плохо получилось, гордо выпрямился. Пытаясь сохранить остатки достоинства, он прохладно процедил сквозь зубы:
— Лучше тебе не знать, с кем ты связался, деревенский выскочка! — сплюнул он, но в голосе проскользнула неуверенность. — Отпусти меня по-хорошему и тогда последствия для твоего баронства будут не такими ужасными!
Его слова и находки подтверждали некие мои худшие опасения. Багровое Братство… Это была не шайка случайных головорезов. Похоже, они пришли грабить баронства не по собственной инициативе. За налетом все-таки стоял кто-то еще.
Перстень с гербом серебряного орла… Я приказал Харлему свериться с геральдическими свитками.
Немного погодя выяснилось, что герб принадлежал Дому Ламбертов. Правителям одного из восточных герцогств. До которых мне, мелкому барону, как до луны.
— Так кто же ты? — всмотрелся я в лицо пленного аристократа.
— Пошел ты! Убивай, ничего не скажу! — выплюнул он и отвернулся.
— Ладно… — я привлек внимание дружинника. — Посадите его в земляной мешок, но отдельно от остальных. Кормить и поить, но не давать спать, — приказал я и пригрозил пальцем. — Мы с тобой еще поговорим.
— … !
Не успело сорваться с его уст какое-то ругательство, как он охнул от удара под дых от подошедшего дружинника.
Во что же я вляпался… Чувствую, победа над головорезами может обернуться теми еще крупными проблемами. Если тут действительно замешана семья герцога… Мы влипли по полной. Это тебе не соседний старый хрыч-барон, и даже не граф.
Я велел увести пленного и еще долго стоял, глядя ему вслед. Голова шла кругом от невеселых мыслей. В усадьбу я вернулся уже затемно, поднялся в кабинет и велел привести Томаса.
Тот вошел, перевязанный, и замер у порога, не поднимая глаз.
— Ты достойно показал себя. Не спрятался, не побежал. Удивил, — сказал я ровно, без тени эмоций на лице. — Это не искупает твоего предательства, но дает тебе шанс. Шанс вернуть себе доброе имя трудом и кровью. Я предлагаю тебе стать десятником в штрафном отряде. Будешь воевать в первых рядах, отвечать за таких же провинившихся. У тебя будет хлеб, кров над головой и приличное жалование. Либо… — я сделал паузу и обозначил рукой по горлу, — все произойдет по законам военного времени.
Томас облегченно выдохнул, несмотря на то, что я фактически не оставлял ему выбор. В его тусклом взгляде мелькнула упрямая искра — похоже, он принял свою участь и был готов платить
