Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
— Он что, с ума сошел⁈ — крикнул один из парней, стоявший у соседней мишени.
— Он мог меня убить! — истерично взвизгнула девушка, которая отпрыгнула.
— Преподаватель! Вы видели⁈ Это же опасно!
Их возгласы сливались в гулкий гневный хор. Они, видимо, не знали о моей «блокировке». Для них я был просто неумелым первокурсником, который чуть не навредил окружающим. Но их недовольство было окрашено ещё и классовым презрением — как посмел этот никчёмный барон чуть не задеть их, «великих» аристократов?
И тут Мария резко развернулась к ним. Её поза выпрямилась, взгляд стал тяжёлым и ледяным, тем самым, что заставлял замирать целые залы.
— Заткнитесь, — произнесла она тихо, но так, что её голос перекрыл весь шум. В её тоне не было крика, лишь абсолютная, неоспоримая власть. — Все вы целы и невредимы. Случайность. Если у кого-то есть претензии — можете высказать их мне лично.
В зале воцарилась гробовая тишина. Никто не посмел возразить принцессе. Недовольные ученики, бормоча что-то под нос, отвернулись и снова занялись своими мишенями, но теперь украдкой бросали на нас настороженные взгляды.
Мария снова повернулась ко мне. Её глаза сузились, изучая меня с новым, пронзительным интересом. Она подошла так близко, что снова оказалась в сантиметре от меня, и понизила голос до шепота.
— Твоя сила… она похожа на магию моей семьи. Лёд. — Она сделала паузу, её взгляд скользнул по моим ладоням, как будто она пыталась увидеть остатки холода. — Но… что-то не так. Она не такая… чистая. Она дикая. Неконтролируемая. И… — она посмотрела мне прямо в глаза, — ты не должен был быть способен на это. Что происходит, Роберт?
Преподаватель, привлечённый шумом и внезапным появлением льда, приблизился к нам. Его суровый взгляд скользнул по растаявшим шипам, а затем остановился на мне.
— Дарквуд, — произнёс он без предисловий. — Проявление силы есть. Но контроль отсутствует полностью. Это опасно для тебя и для окружающих. Тебе требуется многочасовое, упорное повторение базовых упражнений. Зал будет открыт для самостоятельных занятий сегодня вечером. Я советую тебе прийти.
Прежде чем я успел кивнуть, Мария сделала шаг вперёд, её голос прозвучал чётко и властно:
— Я помогу ему. Прослежу, чтобы он не натворил бед и отрабатывал правильную технику.
Преподаватель оценивающе посмотрел на принцессу, затем на меня, и коротко кивнул.
— Хорошо. На вас двоих рассчитываю. Уверен, что императорская семья научит многому. — И он отошёл, чтобы продолжить наблюдение за другими студентами.
Я повернулся к Марии, чувствуя смесь благодарности и необходимости прояснить ситуацию.
— Спасибо, — сказал я искренне. — Я ценю это. И я напишу тебе, чтобы договориться о времени.
Я сделал небольшую паузу, глядя прямо на неё, и добавил мягко, но недвусмысленно:
— Но это не значит, что между нами что-то будет. Мы просто… дружим. Или пытаемся. И, в конце концов, — я слегка улыбнулся, — я же твоя «важная единица», верно? С точки зрения политики. Так что давай не будем усложнять.
Мария замерла. Её глаза, всего секунду назад сиявшие решимостью и надеждой, на мгновение потухли. Она сглотнула и отступила на полшага, её поза стала более официальной.
— Да. Конечно, — произнесла она тихо, заставляя себя кивнуть. — Ты прав. Мы… друзья. И важные политические единицы. Я понимаю.
Она согласилась, произнесла правильные слова. Но в её опущенных ресницах, в лёгкой дрожи в уголках губ читалось что-то иное — глубокая обида и та самая надежда на большее, которую ей только что вежливо, но твёрдо указали на место. Она отвела взгляд, делая вид, что проверяет свою мишень, оставив меня с тяжёлым чувством вины и пониманием, что эта дружба будет даваться нам обоим очень непросто.
7 октября. Дополнительные занятия
Вечерний зал был погружён в звенящую тишину, нарушаемую лишь свистом магии, шипением расплавленного метала и моим тяжёлым дыханием. Мы с Марией занимались уже больше часа. Прогресс был, но он напоминал путь по краю пропасти.
Иногда у меня получалось — из ладоней вырывалась струя ледяного ветра, которая покрывала мишень инеем, или на полу вырастала аккуратная, хоть и кривоватая, ледяная стена. В эти моменты я чувствовал прилив дикой, первобытной радости. Сила была настоящей, живой, и она была моей.
Но чаще контроль подводил. Лёд вздымался не там, где нужно, шипы разлетались в стороны, как шрапнель, а однажды я едва не заморозил собственные ноги, когда магия вырвалась не из рук, а прямо из-под моих ступней. Мария работала со мной бесстрастно и методично. Она поправляла положение рук, указывала на ошибки в дыхании, холодно и чётко анализировала каждую неудачу. Она зорко следила, чтобы я не перенапрягся и не навредил себе, но в её помощи не было и намёка на былую теплоту — только сухая, официальная эффективность.
— Довольно, — наконец сказала она, когда я, весь в поту, с трудом устоял на ногах после очередного мощного, но неуправляемого выброса. — На сегодня хватит. — Она подошла ближе, её взгляд скользнул по покрытой инеем мишени. — Ты сделал большой шаг вперёд за сегодня, Роберт. Ты не просто воспроизводишь силу. Ты начинаешь её чувствовать.
Я вытер лоб рукавом, на миг закрыв глаза, наслаждаясь её словами. Пусть они были сказаны без эмоций, но это была правда.
— Спасибо, — я открыл глаза и улыбнулся, глядя на свои слегка дрожащие руки. — Приятно это осознавать. Ощущать, что внутри тебя есть… это. Осталось только подтянуть контроль. Научиться направлять этот поток, а не просто выпускать его.
В этот момент, когда я улыбался, глядя на свои руки, а она стояла так близко, в её глазах что-то дрогнуло. Тот ледяной барьер, что она выстроила, дал трещину. В её взгляде мелькнула знакомая нежность. Она сделала едва заметное движение вперёд, её губы приоткрылись, а взгляд упал на мои. Она хотела меня поцеловать. Это было ясно, как день.
Но я был к этому готов. Прежде чем она смогла завершить порыв, я резко, но естественно отстранился, сделав шаг в сторону. Я поднял руку и, притворяясь, что что-то заметил, аккуратно смахнул несуществующую снежинку с плеча её тренировочного костюма.
— И мы уже порядком подзаморозили это место, — сказал я лёгким, беззаботным тоном, разрушая возникшее между нами напряжение. — Пойдём, сеструха, отдыхать. Выжал из меня все соки, пора и честь знать.
Я уже повернулся и направился к выходу, не оглядываясь, но чувствуя её взгляд на своей спине.
Позади меня раздался тихий, почти неслышный вздох. В нём была усталость, капля горечи и покорность.
— Хорошо, — просто сказала Мария.
И я вышел из зала, оставив её одну среди сверкающих ледяных узоров,
