Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина

– Ну вот, – вздохнул Мирон. – Начинается. Вы сговорились, что ли?

– Можно… посмотреть в микроскоп? – тихо спросил Ян, не отрывая взгляда от холста.

– Посмотри, – ответила Ясмина Родионовна, пододвигая к нему стул.

Ян уже собирался наклониться к микроскопу, как Ясмина Родионовна вдруг приподняла палец:

– Подождите. У меня есть кое-что свежее. Хотите посмотреть?

Ребята переглянулись. Мирон ответил за всех:

– Конечно!

– Вчера вечером нам принесли картину на реставрацию. Пойдемте, я покажу.

Ясмина Родионовна уверенно зашагала вглубь мастерской, за перегородку. Ребята двинулись следом. И вот – перед ними картина.

На мольберте, обрамленная мягким светом лампы, была закреплена картина – портрет женщины, одновременно строгой и величественной. Она сидела в кресле с высокой спинкой, чуть склонив голову, задумавшись о чем-то своем, важном. Особое внимание притягивало платье. Оно было из тяжелого мерцающего шелка – темно-синего, почти серебристого цвета, с богатым узором, в котором угадывались цветы, травы и даже листья. Ткань лежала мягкими складками. По вырезу платья шла широкая планка, расшитая рубинами, а на лифе – сложный драпированный узел, подчеркивающий талию. Через плечи небрежно был накинут мех – темный, пушистый, с бархатистой глубиной. На шее – нити жемчуга, массивные, но не вычурные. А на левой руке, чуть согнутой в локте и опущенной к подлокотнику кресла, красовалось кольцо.

– Посмотрите внимательно, – сказала Ясмина Родионовна, сделав шаг в сторону. – Именно на это украшение. Что вы видите?

Ребята присмотрелись: на тонкой, изящной руке девушки было старинное кольцо с овальным сапфиром в центре, обрамленным двумя рубинами. Камни были написаны так точно, что казалось – они действительно сияют, несмотря на краску и холст.

– Очень красивое украшение! – сказала Полина.

Ясмина Родионовна улыбнулась, протянула Марине лупу:

– А если так?

Марина взяла и посмотрела на украшение через лупу. Среди витиеватых узоров и вкраплений рубинов и сапфиров вдруг угадывалась… буква V? Или это казалось?

– Там… что-то выгравировано, – прошептала Марина.

– Или зашифровано. Символ? – спросил Ян.

Ясмина Родионовна кивнула:

– Мы тоже обратили внимание. Кольцо выполнено очень детально… – Она замолчала и сделала паузу. – Мы пока все изучаем.

– А сама картина? – спросила Марина, не отрывая взгляда. – Она сильно повреждена?

– Сейчас мы на первой фазе, – ответила Ясмина Родионовна. – Подготовительной. Это значит, что картина еще не реставрируется в прямом смысле, мы только изучаем ее.

– Как это? – спросила Полина, разглядывая кольцо.

– Мы проводим научные исследования, – пояснила Ясмина Родионовна. – Смотрим под микроскопом, делаем инфракрасную и ультрафиолетовую съемку, рентген. Иногда это позволяет увидеть, как картина выглядела раньше, что под верхними слоями, были ли исправления. Важно понять, что именно требует вмешательства и какие материалы использовал художник. Только после этого решается, как реставрировать.

– Это как… медицинская диагностика перед операцией? – предположил Ян.

– Прекрасное сравнение, – кивнула она. – Только в отличие от пациента картина не пожалуется, где болит.

– Как интересно! – хором воскликнули Полина и Марина.

Ясмина Родионовна посмотрела на часы на стене и сказала немного с сожалением:

– Ну вот. Мирон, веди своих друзей обратно, а то Мария Степановна еще решит, что вы сбежали насовсем.

– Насовсем рано, – усмехнулся Мирон.

Ребята вышли из мастерской и пошли по знакомому коридору. Вокруг вновь обычные музейные залы, тишина, запах старого лака и древесины, звук шагов по паркету.

В следующем зале они остановились. Перед ними – большое полотно в золоте и охре, залитое светом. Воин в алом плаще с поднятой рукой, женщина с младенцем на руках, сжавшая губы. Рядом – солдаты, кони, толпа. Эмоции – на лицах, в позах, в драпировках.

– «Прощание Гектора с Андромахой», – прочитала вслух Марина. – Антон Лосенко. Семнадцатый… нет, восемнадцатый век. Семьсот семьдесят третий.

– А ты знаток, – хмыкнул Ян.

– Табличка, – показала она глазами вниз.

В зал, слегка запыхавшись, вошла Мария Степановна:

– Вот вы где! Что ж вы отстаете?

Друзья переглянулись, слегка улыбнулись и без слов последовали за своей учительницей.

В конце экскурсии, когда Алексей Петрович окинул последним взглядом класс, чуть склонив голову и все еще улыбаясь, слово взяла Мария Степановна:

– Ну что, ребята, давайте поблагодарим Алексея Петровича за интересную экскурсию.

– Спасибо! – дружно, хотя и с разной степенью искренности, отозвался класс.

Алексей Петрович слегка поклонился и подмигнул Яну.

– А теперь, – продолжила Мария Степановна, – я хочу дать вам небольшое задание…

– Ну как всегда! – тут же закатил глаза кто-то.

– Мы так и думали! – простонала Света.

– Почему нельзя просто сходить куда-то без задания? – подхватил Пирожков.

Но Мария Степановна ничуть не смутилась. Сложив руки перед собой и выдержав театральную паузу, она произнесла:

– К следующему уроку напишите сочинение. О той картине, которая вам запомнилась больше всего. Что вы в ней увидели, почувствовали, поняли. Не бойтесь быть личными. Это не проверка – это встреча.

Кто-то фыркнул, кто-то застонал, но никто не спорил. Потому что знали: если уж Мария Степановна что-то решила, изменить это невозможно.

Глава 3

Если первый учебный день пошел не по плану, то стоило ли ждать стабильности от второго? Конечно, стоило. Ведь не каждый день учителя ведут учеников в Третьяковку вместо всех уроков. Но, как оказалось, не только расписание может внести хаос в школьный ритм.

После второго урока, когда класс только начал поднимать рюкзаки с пола, чтобы тащить их в следующую учебную битву, Марина неожиданно повернулась к Полине и сказала:

– Ты бы могла помочь мне с алгеброй после уроков?

Полина, уже начавшая сворачивать тетрадь, замерла. Сердце предательски бухнуло где-то в районе солнечного сплетения.

Марина? Алгебра? Помощь?

Этот вопрос был равен фразе: «Полина, ты не могла бы слетать со мной на Луну и обратно до обеда?» Или даже: «А давай соберем квантовый компьютер на подоконнике!» Потому что Марина – это Марина. Та самая девочка с идеально прямой спиной, аккуратно выведенными формулами и вечным невидимым щитом вокруг себя. Она появилась в их классе полтора года назад и сразу заняла первую парту – ту самую, за которой обычно никто не сидел: слишком близко к доске, к учителю, к контролю. Но Марину это не пугало. Ей не нужно было списывать. Она знала. Почти все. Почти всегда.

С первого месяца она оказалась впереди всех: в диктантах, в уравнениях, в чтении Чехова. До ее прихода это место принадлежало Мирону. Он был безоговорочным лидером – тот самый отличник, у которого спрашивали решения задач и который получал аплодисменты на конкурсах. Все были уверены: когда в классе появится еще одна «умница», начнется соперничество, спор за каждое первое