Ученик чудовища - Дмитрий Геннадьевич Мазуров
Кроу положил ладонь на центр двери. Плющ отступил, ветви сплелись в сложный узор, похожий на печать, дверь бесшумно отъехала в сторону.
За ней открылось пространство, от которого у меня перехватило дыхание.
Библиотека!
Это слово было слишком мелким, чтобы описать то, что я увидел. Это был лес из знаний. Бесконечные стеллажи из тёмного дерева уходили ввысь, теряясь где-то в вышине. Множество шкафов с книгами застилали обзор. В воздухе витал знакомый и столь приятный для меня запах старых фолиантов, пергамента и кожи. Тишина здесь была особой — не мёртвой, а насыщенной, густой, как будто сами книги тихо перешёптывались страницами.
— Моя личная библиотека, — сказал Кроу, и в его голосе прозвучала редкая нота гордости, смешанной с грустью. — Собранное с великим трудом. Многие фолианты достались мне не иначе чем чудом.
Мысли об этом тут же отошли на второй план. Я стоял как вкопанный, пытаясь охватить взглядом это бесконечное богатство. Сотни томов, свитков и даже глиняные таблички в отдельных застеклённых нишах.
— Я открыл тебе сюда доступ, — продолжил архимаг, нарушая моё оцепенение. — Но с ограничениями. Первые пять ярусов — твои. Там основы: теория магии всех известных школ, история, алхимия, элементализм, базовые бестиарии, математика, астрономия, философия. Всё, что нужно для фундаментального образования мага. Выше — разделы по специализациям. Туда тебе путь закрыт. Пока. Открывать их можно только с моего явного разрешения и после прохождения определённых испытаний на стабильность разума и силу воли. Некоторые книги там… активны. И голодны. Уж поверь, некоторые маги достаточно безумны, чтобы наделить книгу разумом, только для того, чтобы больше никто не смог её прочесть.
Он посмотрел на меня, и его взгляд стал тяжёлым, полным неподдельной серьёзности.
— Я даю тебе этот доступ не просто как ученику. Я даю его тому, кто видит в магии не просто инструмент власти, а путь познания. Твоё рвение к теории, пусть и идущее рука об руку с желанием всё немедленно применить, это доказывает. И не думай, что если я не дал доступ ко всему, то не доверяю тебе. Скорее уж опасаюсь за тебя. Многие тексты здесь не предназначены для обычных глаз. Некоторые из них буквально прокляты. Частенько посмертно. Так что к ним получишь доступ, когда я буду уверен, что ты сможешь их обуздать.
Я кивнул, не в силах отвести глаз от полок. Внутри меня бушевал ураган эмоций. Восторг, благоговение, жадное, всепоглощающее любопытство. Это было сокровище, по сравнению с которым груды золота казались булыжниками. Каждая книга здесь была дверью в новую вселенную понимания. Я чувствовал, как меня буквально тянет к ближайшему стеллажу, рука сама потянулась к корешку старого тома в синей коже.
Но я помнил слова учителя. И помнил, что нужно держать себя в руках. Я сделал глубокий вдох, заставил дрожь в пальцах утихнуть и медленно выдохнул. На моём лице должна была оставаться лишь почтительная внимательность, а не восторг фанатика.
— Я… понимаю, учитель, — сказал я, максимально сдерживая волнение. — Это огромная ответственность. Я буду осторожен. И… спасибо.
Кроу пристально посмотрел на меня, словно ища следы наигранности. Потом его взгляд смягчился, и в уголках глаз обозначились лучики морщин — подобие улыбки.
— Вижу, что понимаешь. Хорошо. Первое практическое задание здесь: разберись как вообще здесь всё упорядочено. Поняв систему, ты сможешь куда лучше тут ориентироваться…
— Хорошо, — кивнул я.
— И ещё кое-что, — Кроу задержался в дверях. — Ты верно задаёшься вопросом, откуда у меня, мага без рода, такое собрание. Часть, самая древняя и ценная, досталась мне от моего учителя. Он был… коллекционером странного. Он искал не могущественные гримуары, а свидетельства. Дневники забытых алхимиков, трактаты сумасшедших провидцев, отчёты о неудавшихся экспериментах. Он считал, что правда чаще лежит в обломках и ошибках, чем в общедоступных учебниках. Другую часть я собрал сам за долгие годы жизни. Некоторые тома… я написал сам. Опыт, знаешь ли, тоже стоит заносить на пергамент. Иначе он умирает вместе с тобой. Иные книги я выменял, нашёл в руинах и просто отобрал. Уж поверь, никто добровольно не расстанется со своей библиотекой. И тем более не поделится по доброте душевной с безродным магом. Особенно зная, кем был мой учитель…
— А… — начал было я.
— Потом. Я расскажу тебе о нём как-нибудь потом. Пока не время, — покачал он головой.
И я сразу по его взгляду понял, что об этом лучше не спрашивать. Пока что…
Он обвёл взглядом бесконечные ряды полок, и в его взгляде мелькнула тень бесконечной, измеряемой веками усталости.
— Библиотека — это не просто хранилище, Фауст. Это могильник идей. И колыбель новых. Относись к ней с уважением. А теперь… приступай. И да, если узнаю, что ты тут заснул, забыв что иногда надо и возвращаться в свою комнату — лишу доступа. А то знаю я таких как ты. Что уж тут говорить, сам такой же, — ехидно фыркнул он. — Про еду тоже не забывай.
Он развернулся и вышел, и дверь за ним бесшумно закрылась, плющ снова заплел проём.
Я остался один. В сердце святилища знаний. Тишина обрушилась на меня, но теперь она не была пугающей. Она была полной ожидания. Я медленно подошёл к ближайшему стеллажу, провёл пальцами по корешкам. Кожа, пергамент, дерево, даже камень. Заглавия на десятках языков, некоторые знакомые, большинство — нет. «Эфирные течения и их влияние на рост кристаллов», «Диалоги с высшим элементалем огня по имени Зарр», «Забытые культы подлунного мира».
Внутри всё кричало от восторга, пело от счастья. Я хотел бежать, хватать по книге с каждой полки, погружаться в чтение с головой, забыв о сне, еде и времени. Но я снова глубоко вдохнул. Нет! Не стоит забывать о дисциплине разума. Нужно взять себя в руки!
Взяв первую попавшуюся книгу, посвящённую базовой теории, я погрузился в чтение. Прозрачный, логичный стиль автора увлекал с первых страниц.
Часы пролетели незаметно. Я прервался только тогда, когда свет от кристаллов стал мягче, имитируя вечерние сумерки. Видимо так мне намекали, что пора заканчивать. С тяжёлым
