Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров
Храмовник хрюкнул обиженным подсвинком, просел на ослабших коленях и рухнул ничком, словно подрубленный дуб. Ренард поморщился от гулкого стука, с которым брат приложился головой о землю, и отскочил — приготовился принимать следующего.
Воины Храма, в одночасье, потеряв заводилу и четверых самых бодрых бойцов, подрастеряли свой пыл. Оно и понятно — вдесятером одного гонять совсем не то, что впятером. Но и отступать им было не в жилу. Пока остальные переминались в нерешительности, самый догадливый сгонял обратно в казарму и принёс топоры. Те самые, ритуальные. В виде креста.
Расхватав оружие, храмовники воспрянули духом и начали сокращать расстояние. Но всё ещё медленно и неуверенно. Типа вырабатывали тактику.
- Что, толстомясые, подходите по одному, — подначил их де Креньян, перекинув топор в левую руку, и выхватил меч. — Я вам сейчас кишки-то повыпущу.
Клинок с шипением размылся в дугу, раз, другой, показывая, что Ренард не шутит, но на самом деле тот даже не злился. Просто его распирало от куража, во многом, потому что наука Аима работала. Он уже пятерых уделал, а сам даже царапины не получил. И уверенность, что положит остальных, крепла в нём с каждым мгновением. Что интересно, крепла она и в храмовниках.
Тем не менее двое решились.
Они переглянулись и кинулись на Ренарда одновременно, широко замахиваясь топорами. Де Креньян неуловимо утёк в сторону и перетянул ближайшего противника по спине. Сразу обухом топора и мечом. Мечом плашмя. Тот вскрикнул, пробежал ещё немного и упал, зарывшись лицом в землю. Второму достался лишь пинок под гузно, но подкованного сапога ему оказалось достаточно. Уж непонятно, что незадачливый воин там себе со страху понапридумывал, но он завопил в голосину:
- Убивают!
И задал стрекача по направлению к церкви.
Остальные, не сговариваясь, решили повременить с нападением, и отступили в казарму, тщательно заперев за собой толстую дверь. Судя по доносящимся изнутри звукам, они там баррикадировались. Подранки остались лежать, но даже те, кто пришёл в себя, старались не шевелиться.
За оградой тем временем стал собираться народ. Добавлялись и добавлялись любопытные лица, доносились обрывки речей.
- А чего там, чего?
- Господский сынок чернорясых лупцует.
- Эт, какой это? Старшой или меньшой?
- Меньшой.
- Этот могёт. Этот с сызмальства боевой был.
- Ну-ка, дай погляжу.
- Да закончилось уже всё.
- Эх, не успел…
Ренард, ничуть не запыхавшись, отошёл и прислонился к бревенчатой стене ближайшей постройки, но оружие пока не убрал. Мало ли вторая атака последует.
***
- Прекратить! Прекратить немедленно! — вдалеке послышался заполошный вопль сержанта, а вскоре и он сам появился.
Злой, как волк в голодную пору, но это, наверное, оттого что хмель от переживаний выветрился. Следом поспешал брат, который получил под гузно
- Всех убил, всех! А сам скрылся, — причитал он, накручивая и без того взбешённого сержанта — Брата эконома топором зарубил, прямо в голову! Брата Готье мечом в спину! Остальных побил смертным боем. И меня рубанул, вот сюда, да я увернулся.
Ябедник потёр копчик, показывая всем, что увернулся не совсем и совсем не от меча, а сержант застыл в воротах и с ужасом на лице смотрел на место побоища.
- Чего брешешь-то, свиномордый? — возмутился Ренард и лениво отлип от стены. — Ничего я не скрылся и никого не убил. И тебе всего-навсего сапогом по сраке досталось. Жаль только, что мало.
Сержант вздрогнул от неожиданного появления «убивца», неосознанно отшагнул назад и потянул руку к поясу. Ябедник же сжался за плечами командира и на всякий случай притих.
- Да ты сам посмотри, брат Рул, — Ренард обвёл остриём меча поле брани. — Все живые, ни одного убитого нет.
В подтверждение его слов, кряхтя, поднялся брат Готье, получивший «смертельный» удар мечом в спину. Зашевелился и застонал брат эконом, «зарубленный прямо в голову». Начали подавать признаки жизни остальные «избитые до полусмерти».
- Где ещё четверо? — спросил брат Рул, быстро прикинув количество недостающих.
- Там, — Ренард показал клинком на дверь казармы и добавил с ухмылкой: — Оборону крепят.
Сержант сокрушённо покачал головой, задумался на минуту, и, наконец, принял решение.
- Давай-ка, дружок, ты погуляй где-нибудь, а я пока народ успокою, — похлопал он Ренарда по плечу и подтолкнул по направлению к выходу со двора. — К вечеру возвращайся, придумаем, как дальше с тобою быть.
Было бы сказано.
Ренард пожал плечами и пошёл прочь. Куда? Он долго не думал. Конечно же, в Трикадер. Повидаться с Аннет.
Глава 17
Ренард незаметно подобрался к ограде, облокотился на столб и залюбовался девушкой. Та кружилась в замысловатом танце, и по своему обыкновению напевала весёлый мотивчик. За Аннет пернатой волною бегали куры, словно подчинялись движению её руки. На самом деле, она их просто кормила, рассыпая запаренный ячмень из ведра, но со стороны это выглядело волшебством. Девушка так увлеклась, что не сразу заметила гостя.
- Бог в помощь, — обнаружил себя де Креньян.
- Что-то ты сегодня не торопился, — недовольно надула губки Аннет.
- Я и сейчас ненадолго, — не стал её обнадёживать Ренард. — Мне тебе кое-что сказать нужно.
Аннет почуяла неладное, перестала танцевать и вытряхнула остатки корма из ведра в одну кучу. Мимоходом поставила опустевшую посудину у крыльца и подбежала к ограде.
- Ну, говори, что случилось? — в её голосе проскочили беспокойные нотки.
- Тут такое дело… — замялся Ренард, не зная с чего начать.
- Не томи уже, — притопнула ножкой Аннет и нахмурилась.
- Меня отец в воины Храма определил, — наконец, решился он.
- А раньше не мог предупредить?
- Я хотел, да сам только вчера вечером узнал, — попытался оправдаться Ренард. — А сегодня меня с самого утра сержант и забрал, думал, вообще, не вырвусь.
- Не вырвусь, — передразнила Аннет, скривив недовольную рожицу. — И что ты там делать будешь, у храмовников?
- Ну как что… Служить буду. Ересь искоренять.
На самом деле он и сам толком не знал, как оно в действительности будет.
- Надолго? — окончательно расстроилась девушка.
- Не могу сказать. Завтра меня в послушники принимать будут, там всё и разъяснится. Придёшь?
- Не знаю, — неуверенно протянула Аннет. — Приду, если бабуся отпустит.
А бабусю словно накликали.
