Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров
- Вот, — показала Аннет на густые заросли крапивы. — Приступай.
Ренард с опаской посмотрел на «чудесную и полезную» траву, высотой ему где-то по плечо, натянул рукавицы и взялся за рукоять охотничьего ножа.
- Бабуся наказала не резать. С корнем рви, они тоже в дело пойдут, — приказала Аннет и кивнула на его пояс с амуницией. — А сбрую свою сними, она тебе только мешать будет.
- Перетерплю как-нибудь, — отказался он расставаться с оружием и спросил: — Присоединишься?
- У меня рубашечка новая, измазать боюсь, — с невинным видом заявила Аннет и для верности отшагнула.
«А если бы я не пришёл, чтобы ты тогда делала?» — подумал Ренард, но настаивать не стал. — «Да ну её, сейчас скажу что-нибудь не то и не так, опять надуется».
- А где твои, эти?.. — поинтересовался он, примеряясь к первому кусту крапивы.
- В лесу где-то прячутся, — пожала плечиками Аннет. — Ты их вчера перепугал, вот и не показываются.
- Ты бы всё-таки поосторожнее с ними. Дойдёт до ушей церковников, беды потом не оберёшься.
- Вчера случайно получилось. Я увлеклась и не заметила, как девочки появились, очень уж они петь и танцевать любят. А вообще стерегусь, — признала Аннет свою оплошность. — Да ты не переживай. Если что, у бабуси грамота есть от настоятеля, я туда ученицей знахарки вписана.
- Вписана она, — проворчал Ренард, выдёргивая следующий куст. — Отец Онезим, знаешь ли, даже не инквизитор. Тут такие чины из города приезжали... Кузнеца не так давно увезли, слышала?
В памяти Ренарда всплыл образ отца-дознавателя, и его передёрнуло от неприятных воспоминаний.
- Даже видела, — кивнула девушка.
- Да ладно, откуда? — удивился Ренард.
- Ну, я-то в отличие от тебя в церковь на положенные службы хожу, — улыбнулась Аннет.
- Скажи ещё и в Триединого веруешь, — не поверил Ренард.
- А как же. И в Триединого, и в Сыновей. Триединый сейчас самый сильный бог, его почитать обязательно.
- Странная ты. Церковники же заявляют, что Триединый — единственный. Остальные ложные и признавать их нельзя, потому как запрещённая ересь.
- Ну, ересь, и что? Древние-то никуда же не делись от церковного запрета, — возразила Аннет. — Вон даже на тебе две печати, и ничего. А старые боги до сих пор помогают людям, нужно только правильно попросить. Раньше им друиды служили — хранители знаний, обряды проводили всякие…
Она не успела закончить. Лицо Ренарда исказилось жуткой гримасой. Он судорожным движением выдрал целый пук крапивы и принялся скручивать, мять, вязать в узлы, скрежеща от гнева зубами.
- Ненавиж-ж-жу, — захрипел Ренард, не справляясь с душившей его яростью. — Всех ненавижу, всех до единого! Друидов, служителей и последователей. Твари поганые!
Аннет испуганно замерла, широко распахнув глаза, и прикрыла ладошкой рот, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Даже моргать от неожиданности перестала, дожидалась, пока приступ пройдёт. В конце концов, Ренард выдохся, отбросил измочаленный жгут и, тяжело дыша, опустился на землю.
- Ренард, — тихонечко позвала его девушка, осторожно подошла и тронула его за плечо. — Ты как?
Хотела успокоить, но вышло наоборот. Поторопилась она с этим немного.
- Да никак! — взвился он пуще прежнего и вскочил, отбросив её руку. — Или ты думаешь, я просто так прошу тебя не якшаться с иными, а в церковь не хожу, потому что мне лень? Иншие у тебя добрые, боги хорошие… Ты это моим сёстрам скажи!
- А где твои сёстры? — едва слышно пролепетала Аннет.
- Один мудрый друид скормил своим добрым богам на проклятом капище! — выкрикнул Ренард ей в лицо, — А другой добрый бог это допустил!
Девушка невольно отшатнулась и чуть не упала, но успела упереться рукой в обрывистый склон.
- Но я же…
Аннет хотела что-то объяснить, но Ренард её не дослушал. Да и не слушал, если уж совсем начистоту.
- Отметины они на мне поставили! Узел Вельтов! Крест Триединого! Зачем?! Для чего?!
Он рванул ворот рубахи, словно ему не хватало воздуха и очертя голову бросился в жгучие заросли. Сейчас перед ним была не крапива, а все те, кого Ренард так ненавидел: Вейлир, Глум, Клоп, и всё, что с ними так или иначе связано. Изнутри калёным железом жгло желание убивать. Рвать, ломать, выкорчёвывать с корнем… В стороны полетели комья земли, обломанные стебли и смятые листья.
- Прости, я не знала… — прошептала Аннет ему в спину, и на её глаза навернулись слёзы.
- Ты и не могла знать! — рявкнул через плечо Ренард, страшный в своём разрушительном порыве…
Остановился он лишь на дальнем краю оврага, когда повыдёргивал все кусты, до последнего. Ярость закончилась вместе с крапивой, утихла злость, о недавней вспышке бешенства напоминало лишь тяжёлое, прерывистое дыхание. Де Креньян обернулся, скинул, перемазанные крапивным соком, рукавицы и утёр рукавом пот с чумазого лица.
- Хватит? — кивнул он на груды травы, устилающие дно оврага.
- Даже больше, чем нужно, — засуетилась Аннет, радуясь, что спутник пришёл в себя.
Девушка подхватила мешок, бросила, снова схватила и уже с ним подбежала к Ренарду. Протянула руку к его лицу, провела пальчиком по россыпи мелких волдырей.
- Щиплет? — с неподдельным участием в голосе спросила она.
- С этим я как-нибудь справлюсь.
Ренард придержал её ладонь своей, прижался щекой и в который раз утонул в изумрудных озёрах её глаз. Так бы и стоял вечность. Млел.
- Ренард, отомри, — мягко произнесла Аннет и осторожным движением высвободила свою руку. — Нам ещё домой добираться…
Ренард неохотно послушался, и они принялись собирать «урожай». За совместной работой плохие эмоции окончательно улеглись, и де Креньян почти совсем успокоился. Вдобавок, знахарка выдала такой куль, что он его еле пёр, так что было, чем мысли занять. И спину тоже. И руки.
Ренард тащил мешок, пыхтел и очень сожалел, что жеребца сегодня оставил дома. Как бы сейчас ему Флан пригодился, хоть и последнее дело использовать рыцарского скакуна в качестве
