Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров
Из молельного дома неуверенно потянулся народ. Люди то и дело замирали, насторожённо оглядывались, осеняли себя крёстным знаменьем, до сих пор не в силах поверить, что напасть отступила бесследно.
Де Креньян с клириком неспешно шли по дороге, мирно беседовали. Чуть позади топал и шумно сопел Бородатый, всеми доступными средствами напоминая приятелю об упущенной выгоде. Но тот делал вид, что не замечал.
— Скажите, отче, — вежливо поинтересовался Ренард, — что за чужане Осэр одолели? Я про таких раньше не слыхивал.
— Так то не чужане, — грустно вздохнул настоятель, — неупокоенные души мирян. Теперь уже навечно неупокоенные.
Стало понятно, почему промолчал амулет. Души при желании не могли причинить вред живым. Они просто жаловались, изливали неизбывное горе, делились неугасаемой болью. Ну а то что народ в петлю лез… Это можно было считать побочным ущербом.
— Откуда их столько взялось? — задал следующий вопрос де Креньян.
— Как откуда? А мор? — с удивлением посмотрел на него настоятель. — Вам ли не знать, что в этих землях творилось. Люди десятками помирали мучительной смертью. Да и хоронили их непотребно — кого сжигали, кого в общие ямы закапывали на неосвящённой земле. Про покаяние, отпущение грехов и отходную молитву и вовсе не говорю. Так что результат закономерен.
— А сами-то, чего не взялись их изгнать, отче? С вашим-то опытом? Не думаю, что вы забоялись?
— Не забоялся, но к тайноцерковным знаниям, увы, не допущен. Не владею чудодейственным словом, — сокрушённо развёл руками святой отец. — Делал что в моих силах. Укрывал прихожан, укреплял дух, отваживал непотребные мысли… Да только не всех уберёг. Моя вина. Признаю.
Настоятель снова вздохнул, перекрестился и, уткнувшись носом в сложенные ладони, зашептал слова покаяния.
— Почему не послали за помощью? — спросил Ренард, подождав, пока он закончит.
— Послали, как не послать. Да только такое по всему пределу творится. Наверное, руки до нас пока не дошли. Были заезжие храмовники, но у них ничего не вышло. Тоже, кстати, здесь останавливались.
За разговорами не заметили, как добрались до таверны. Ренард открыл дверь, пропустил перед собой святого отца, всё ещё злобно пыхтящего Блеза, зашёл сам.
— Уже управились?! Вовремя, у меня как раз гусик поспевает, — Гастон отсалютовал товарищам большой кружкой, выплеснув на пол плюху пивной пены.
Какая это кружка по счёту, оставалось только гадать — Бесноватый лучился хорошим настроением и был уже изрядно навеселе. Он стоял у пылающего очага, то и дело прихлёбывал эля и сосредоточенно крутил вертел с тем самым поспевающим гусиком. Птица, покрытая золотистой корочкой, аппетитно шкворчала, истекала каплями жира и распространяла по залу одуряющий аромат жаркого со специями.
Рядом суетился хозяин — накрывал к пиршеству стол.
Там красовался бочонок на восемь куадов, большой кувшин с крышкой и бутыль с содержимым цвета рубина. Стояли пока ещё пустые кружки и кубки. Тарелки уже едва умещались, а он всё приносил, приносил, приносил. Сочную ветчину, подкопчённые свиные колбаски, окорок бараний, козья нога, бекон в тонких ломтиках, свежие овощи…
Блез прогрохотал сапогами к столу, шумно уселся, прислонил к лавке секиру.
— Хоть бы спросил, как всё прошло, — попенял он Гастону, закинув в пасть шмат ветчины.
— А зачем, — ухмыльнулся тот, снова отхлебнув эля. — Вернулись, значит, справились. По-другому и быть не могло.
Трактирщик как раз тащил миску, полную варёных яиц, когда заметил святого отца и споткнулся, едва не выронив свою ношу.
— В-вот, поздних гостей привечаю, — пролепетал он, чуть заикаясь от волнения. — П-присоединяйтесь, отец Доминик, не побрезгуйте.
— Таким столом сам король не побрезговал бы, — благосклонно улыбнулся настоятель, заметил обрывок верёвки, которая так и болталась над стойкой, и с укоризной посмотрел на трактирщика. — Об этом мы с тобой позже поговорим, Тристан.
— Правильно, все разговоры потом, — громогласно заявил Гастон, снимая вертел с огня. — Прошу к столу. И ты, отче, с нами присаживайся. Тристан, тащи ещё кружку.
***
Вопреки ожиданиям, настоятель не стал привередничать. Поддёрнул широкие рукава и уселся на предложенное место.
Прозвучал первый тост, захрустели на зубах гусиные хрящики, потекла застольная беседа. Блез сожрав половину гуся, подобрел и уже не вспоминал об упущенной выгоде. Гастон балагурил и следил, чтобы кружки не оставались пустыми. Ренард с интересом наблюдал за отцом Домиником.
Тот ел без жадности, пил в меру, нравоучениями не докучал. Разговоры поддерживал на любую тематику, когда надо шутил, когда надо внимательно слушал. Свой духовный сан не выпячивал. Де Креньяну невольно вспомнился отец Онезим, который хлестал в два горла, жрал в три, а что не мог сожрать, то надкусывал.
Первым делом выпили за знакомство.
За недоповешенного Тристана, дай бог ему здоровья.
За спасённый Осэр.
За Ренарда, героически одолевшего призраков.
За Блеза, лучшего из командиров.
За Гастона, приготовившего такой замечательный стол.
И за отца Доминика, достойнейшего служителя господа.
Поздний ужин перешёл в ранний завтрак, на дворе стало светать. Гастон к тому времени уже спал, уткнувшись лицом в тарелку. Осоловевший Блез, подперев рукой щёку лениво жевал, не глядя закидывая в рот, что ещё оставалось. Ренард с отцом Домиником обсуждали последние события в Восточном пределе.
— Засиделись мы что-то, — опомнился настоятель, глянув в окно. — Утро уже, а вы ещё не отдыхали после тяжёлого дня.
— Н-н-нам-м покой тока снис-с-ся, — пьяно промычал Блез, так и не открыв глаз. — Поедем. Дела не ждут. Собирайся, малой.
— Да, святой отец, — поддержал командира Ренард. — Поедем, пожалуй. Доберёмся домой, там и отдохнём.
И, как ни странно, поехали. Часа не прошло, как Псы собрались.
Гастон досыпал в седле, обнимая бутыль с содержимым цвета рубина. Блез клевал носом, перебирая в руке чётки, подаренные настоятелем. Ренард размышлял, как бы сложилась его судьба, если бы он встретился с отцом Домиником раньше.
Глава 17
С той поры много воды утекло, многое поменялось.
Кровавый волдырник пыхнул палом смертей, трупных костров и пожаров, а после гибели Мора быстро сошёл на нет. Люди болеть перестали, но последствия эпидемии долго сказывались в Северном и Восточном пределе. Поселения обезлюдели, некогда плодородные земли пришли в запустение, леса стояли побитые порчей. Крестьяне целыми деревнями уходили в поисках лучшей доли, и удержать их
