Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров
- Простите, а что — «такое»? — осторожно поинтересовался Армэль.
- Назидательная казнь. Специально для государственных преступников и еретиков. Начинают с дыбы, парят горящим веником. Потом оскопляют, если мужик. Потом хлещут кнутом. А потом колесование, четвертование и отсечение головы, — охотно пояснил Блез, сменивший гнев на милость. — Последнее, на мой взгляд, уже лишнее, а, Ренард?
Ренард тоже считал, что обезглавливание в таком случае полностью лишено смысла — после четвертования люди не выживают — но отвечать не стал. Просто кивнул и сунул в зубы коню очередное яблочко. Армэль же пожалел о своём любопытстве и слегка позеленел лицом.
- Кстати, нет желания посмотреть, как умельцы инквизиторские управляются? Кудесники. Не захочешь, а залюбуешься, — восхищённо прицокнул языком Блез и посмотрел на юношу. — А то сходи, время ещё есть. Тебе будет полезно.
- Нет, спасибо, — вежливо отказался Армэль, едва сдержав рвотный позыв, и на время выпал из разговора.
- Ну так что, Ренард, не знаешь, за что их? Наверное, конченые еретики? — вернулся Бородач к интересующей его теме. — Слышал, они с запретной нечистью якшались…
- Нашёл еретиков, — насмешливо фыркнул Ренард. — Обычная тупая деревенщина. Эти недоумки Иратшо прикормили в обмен на мелкие услуги, а соседи заметили и донесли. Вот и вся недолга.
- А кто такие «Иратшо», Ренард? — не утерпел Армэль, услышав незнакомое слово.
- Бесы мелкие. Любят помогать людям за вознаграждение, — удивлённо объяснил тот. — Тебя что, теории не учили?
- Разве так бывает? Бесы — и помогать? Они же нечисть! — удивился неофит, не потрудившись ответить на вопрос рыцаря. — И потом, разве за такое казнят? Они же не запретным колдовством занимались, не душу Семерым продали, да и не навредили никому. Подумаешь, мелкие бесы…
- Слышь, малой, ты сейчас договоришься, — сурово оборвал его Блез. — Кто услышит — и сразу на площадь уедешь, вторым номером. Чтобы палачу два раза не переодеваться. И ты бы это… под окнами не стоял, а?
Перспектива вот так запросто попасть на эшафот настолько потрясла Армэля, что он пропустил совет командира мимо ушей. И совершенно зря пропустил.
На втором этаже стукнули ставни, пронзительно крикнули:
- Па-а-аберегись!
И выплеснули содержимое ночного горшка. Прямо на улицу.
Блез сноровисто нырнул за угол, Ренард пригнулся за крупом своего коня, а неофит даже среагировать не успел. Так и сидел в седле, демонстрируя идеальную выправку. Обтекал.
Мерзкая жижа стекала по новенькой кольчуге, проникая в каждое колечко тройного плетения. Девственно-белая накидка покрылась жёлто-коричневыми пятнами. Армэль больше не олицетворял добро и свет, но с другой стороны... Святая Инквизиция, как раз имела дело с грязью и дерьмом человеческим. Ну, это если образно.
- Мда-а-а… — сочувственно протянул Ренард и отошёл вместе с конём подальше.
Блез ничего не сказал, только скривился и покачал головой. А самое печальное для Армэля — ему даже отъехать нельзя, чтобы привести себя в порядок. Служба.
Пролог. Часть вторая
Тем временем казнь завершилась. Это стало понятно по отголоскам речи, долетавшим с площади. Несущий Слово начал проповедь.
- … и обратил Он свой взор в мир, и увидел, что любимые чада Его сотворили себе кумиров, и поклоняются идолам на богомерзких капищах. И приносят жертвы человеческие, и якшаются с нечистью в обмен на мирские блага. Огорчился Господь и послал своих сыновей Еноха и Иезекииля. Спустились они в мир и стали учить людей, как отринуть лжебогов и как обороть бесов. Но лжебоги прознали про это, подговорили людей, и те умертвили сынов Господа на проклятом алтаре с помощью мерзопакостной нечисти…
Ренард сморщился, словно у него зуб заболел. Он подобных речей уже столько наслушался, что и сам запросто мог проповедовать. Но не уши же затыкать, пришлось внимать.
- … И разгневался Триединый. И воскресил своих сыновей. И дал им право отныне решать судьбы людские. И поставил Еноха ведать раем, а Иезекииля адом. И подчинил Еноху ангелов и серафимов, а Иезекиилю бесов и демонов. И наказал Господь своим сыновьям, собирать праведные души на небесах, а грешные — в адских чертогах. И придумывать им мучения, чтобы раскаялись они в грехах, очистились…
Проповедник действительно был мастером слова. Казалось, его голос проникал под кольчугу, под шлем, под одежду. Да что там под одежду, — под кожу, продирал до самого нутра. Уж на что Блез толстошкурый, но даже его проняло. Вон, застыл соляным столбом и про фляжку свою забыл.
- …И послал Господь в помощь Еноху церковь, чтобы достойные дети могли донести свои голоса до небес. А в помощь Иезекиилю Господь создал Святую Инквизицию. Чтобы святые братья находили грешников и отправляли к нему на суд…
Ренард тоже бы проникся, если б сам не варился во всей этой каше. Слишком уж хорошо он знал святое семейство. И отцов, и братьев, и сестёр. Кстати, услугами последних, он регулярно пользовался. Так что слова лучше оставить для паствы. Но голос… голос околдовывал.
Впрочем, Несущий уже закончил.
- Амен! — припечатал напоследок церковник.
- Амен!!! — грохнула толпа, как один.
Многоголосый ответ разлетелся над площадью, усиленный эхом и граем перепуганного воронья. Блез вздрогнул и уронил фляжку, эль с весёлым бульканьем полился ему под ноги, а Ренард перевёл дух с облегчением. Вроде всё. Дождались.
Горожане начали медленно расходиться, пришибленные силой слова Несущего и впечатлениями от недавнего зрелища. К эшафоту подогнали телегу, и подручные палача принялись грузить на неё останки. А сам он отгонял кнутом желающих урвать себе кусочек — считалось, что плоть казнённых приносила удачу. Вскоре и они уехали, на площади остались только святые братья.
***
В переулок сунулся чернорясник с угрястым крысиным лицом. Если уточнить — инквизитор, если совсем уточнить — экзекутор. Понимающий определил бы это по алой верёвке-поясу и массивному кресту с рукоятью красного дерева. Символ веры. Но это для простецов символ, на деле крест был оружием. Страшным в умелых руках.
Похоже, этот святой брат из молодых. Бывалый бы себя так не вёл.
- Ты Блез? — грубо спросил он у Бородача.
- А даже если так, то что? — нагло усмехнулся тот в ответ.
Экзекутор раздражённо дёрнул щекой и обшарил каждого цепким взглядом. Потом осмотрел переулочек, понял, что
