Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки
Андрес Касас не верил, но все же попытался. Касас вырос в Боготе, Колумбия, в привилегированной семье, но буквально через дорогу от его дома царила нищета и жестокость [410]. Коммунистическая повстанческая армия РВСК вела борьбу с колумбийским правительством с 1960-х годов. Никто не мог остановить похищения, изнасилования и пытки [411]. За пять десятилетий непрекращающегося насилия более 200 тысяч колумбийцев погибли и более пяти миллионов покинули свои дома. Районы под контролем РВСК лишались государственной поддержки, в результате жители оставались без основных государственных услуг, многим приходилось участвовать в наркоторговле.
В подростковом возрасте Касас нашел утешение в хардкор-панк-роке. Под грохот гитар музыкальных групп вроде Bad Brains и Youth of Today проповедовали эгалитарный[42], буддийский образ жизни. Под их влиянием Касас решил менять общество с помощью науки. Он получил научные степени по философии и политологии, одновременно пробуя себя в нескольких других областях [412]. После многолетней учебы он был готов испытать свои идеи на практике.
В 2013 году университет пригласил Касаса провести исследование в Антьокии на северо-западе страны. 20 лет назад столица региона Медельин была самым опасным городом в мире с процветающей наркоторговлей и открытыми военными действиями между партизанами РВСК и правительственными военизированными формированиями [413, 414]. Гражданские жили под перекрестным огнем в атмосфере непрекращающегося насилия. Но ко времени приезда Касаса уровень убийств в городе резко снизился, это называли Медельинским чудом. Андрес хотел выяснить, какова причина и как это чудо можно повторить в другом месте.
Касас создал на месте временную лабораторию, где проводил опросы и эксперименты (вроде игры на доверие), чтобы понять, как жители Антьокии относятся друг к другу. Сразу стало ясно, насколько неадекватны эти инструменты в тех условиях. Члены картеля, многие из которых с детства занимались торговлей наркотиками, жили по своим, совершенно иным социальным кодексам. И солдаты, и граждане были покалечены одной социальной травмой, результатом которой стала, как говорил Касас, «заморозка психики». Пережитое насилие настолько шокировало людей, что они не могли верить в мирное будущее. Как сказал один бывший боец РВСК: «Война есть война, она никогда не закончится. Мы постоянно ждем, что на наши головы рухнет крыша» [415]. Академические знания Андреса внезапно потеряли для него всякую ценность. «Я чувствовал себя таким беспомощным перед лицом реальных страданий», – вспоминает он.
И все же под развалами были зарыты новые возможности. В 2010 году в президентских выборах в Колумбии победил Хуан Мануэль Сантос. Его предшественник придерживался агрессивной позиции в отношении РВСК. У Сантоса был другой взгляд. В своей первой речи он заявил, что «дверь к диалогу» с повстанцами «не закрыта на замок». Это была небольшая, но мощная волна веры.
Вскоре лидеры РВСК и правительства начали предварительные переговоры, которые перешли в полномасштабные к 2012 году. Процесс шел неустойчиво и постоянно прерывался из-за продолжающегося насилия и многочисленных кризисов. Но к 2016 году стороны заключили мирное соглашение. Правительство предложило РВСК стать официальной политической партией. Суда боевикам было не избежать, но за чистосердечное признание им обещали смягчить приговор. РВСК обещал разоружиться и выплатить компенсации жертвам.
Появилась реальная возможность прекратить насилие, но сначала эти меры должен был поддержать народ – провели всенародный референдум. Но ничего не вышло. Колумбийцы проголосовали против мирного соглашения с минимальным перевесом: 50,2 % против 49,8 %. После продолжительного ночного кошмара половина населения страны решила не просыпаться. Касас, как и миллионы других людей, был сбит с толку. Он решил, что сможет помочь своей стране, если поймет, что у колумбийцев в головах, тогда он начал учиться по магистерской программе по психологии в Пенсильванском университете. Там он случайно разговорился с местным профессором Эмилем Бруно.
Они запланировали встречу, чтобы обсудить исследование, но вместо выделенных 15 минут проговорили больше полутора часов. Когда тема коснулась родной страны Касаса, Эмиль спросил: «Почему колумбийцы проголосовали против мира?» Простого объяснения у Андреса не было, но он рассказал об одном интересном факте. Колумбийцы из сельских районов, которых конфликт коснулся напрямую, в большинстве своем голосовали за мир. А те, кто был изолирован от насилия, голосовали против. Эмиль увидел в этом поле для исследований и сделал Касасу предложение: «Приходи работать в мою лабораторию, задачей будет, во-первых, понять, что произошло в Колумбии, а во-вторых, попытаться что-то с этим сделать».
Вскоре Эмиль и Андрес уже летели в Колумбию, они хотели попробовать классический метод Эмиля в науке о мире: сначала диагностировать проблему, потом лечить. В течение нескольких месяцев перед всенародным референдумом противники мирного соглашения проводили кампанию «Нет» – медиа-блицкриг, сеющий страх среди колумбийцев. Во всех телевизорах, телефонах и планшетах мелькало сообщение, что члены РВСК – нераскаявшиеся убийцы, которые никогда не смогут вернуться к нормальной жизни в обществе. Пропаганда показывала мультфильмы, где бойцы РВСК изображались в виде неистовых монстров, которые охотятся на колумбийцев.
Среди целевой аудитории кампании «Нет» была и мать Касаса. Она посвятила себя государственной службе, и одной из ее обязанностей было оказание помощи жертвам, покинувшим свои дома и подвергшимся пыткам со стороны РВСК. Она знала много ужасных историй, презирала РВСК и не проявляла интереса к мечтательным идеям сына о мире. В семье было правило: «Никогда не говори о политике. Никогда».
Кампания «Нет» распространяла ложь как минимум в одном вопросе. Бывшие члены РВСК смогли мирно интегрироваться в общество, но в сельских районах, вдали от городов. Большинство колумбийцев никогда не встречали членов РВСК. Один из способов избавиться от ложных представлений – показать бывших членов РВСК обществу. Многочисленные исследования доказывают, что если люди общаются с незнакомцами один на один, часть предрассудков исчезает. Невозможно организовать подобное взаимодействие в Колумбии в больших масштабах. Кампания против мира активно использовала СМИ, может, есть другие СМИ, которые готовы вместо страха дарить людям надежду?
Брат Андреса Касаса Хуан – кинорежиссер – согласился помочь. Вместе с Эмилем братья Касас отправились в лагерь для демобилизации, чтобы взять интервью у бывших бойцов РВСК. Есть размышления Эмиля из поездки, записанные, пока они ехали на автобусе по холмам Антьокии: «У меня такое чувство, что в головах [бывших членов РВСК] совсем не то, что о них думают колумбийцы, поэтому мы все это затеяли. Не знаю, насколько я в итоге будут прав. Даже немного нервничаю по этому поводу» [416]. У него были и другие причины для беспокойства. Пенсильванский университет не мог платить интервьюируемым напрямую, поэтому Эмиль финансировал проект с личной кредитной карты. «Надеюсь, ко мне не нагрянет полиция», – сказал он коллеге [417].
Первые испытания не заставили себя ждать. Молодые колумбийцы из съемочной группы Хуана варились в тех же новостях, что и остальная часть страны. Они ехали в сельский регион с хроническим разочарованием: ожидали,
