Царствование Людовика XI - Шарль Эдмон Пти-Дютайи
Он был холериком, не умел внушить к себе любовь слугам, которых его грубость толкала к измене, и ему не хватало хладнокровия как в дипломатии, так и на поле боя. Он был посредственным государственным деятелем и посредственным полководцем, и неудачи, вместо того чтобы образумить его, лишь усугубляли его безмерную гордыню.
Взаимная ненависть Людовика XI и Карла Смелого
С приходом к власти Людовика XI и Карла Смелого борьба Франции и Бургундии приобрела яростный и ожесточенный характер, какого не имела во времена Карла VII и Филиппа Доброго, лично уважавших и щадивших друг друга. Карл, сын португалки, не желал даже считать себя французом. С первых месяцев правления он отверг предложения Людовика XI, направленные на примирение. Король оплел его сетью интриг. Карл считал, что его пытаются отравить и навести на него порчу, и во всеуслышанье обвинял Людовика XI в том, что тот нанял одного авантюриста, бастарда Рюбампре, чтобы похитить его[39].
Гражданская война неизбежна
Король и «новые люди» навлекли на себя столько ненависти, что этот период царствования, период дерзких расширений территории и беспорядочных политических экспериментов, вылился в страшные потрясения и закончился гражданской войной[40]. Однако буржуазия и народ были признательны Людовику XI за добрые намерения: он ездил по королевству, вникал в дела, много трудился и, в частности, в Гиени, принял очень удачные меры, чтобы возвратить городам и деревням экономическое процветание, каким они пользовались до английской войны. Наконец, он поддерживал строгую дисциплину в своем войске, и в государстве царил порядок. Недовольным, особам, привилегии которых оказались под угрозой, не удастся поднять нацию против короля.
Глава II.
Феодальные коалиции (1465–1472)
I. Война Лиги общественного блага
Основные черты войны Лиги общественного блага
Война Лиги общественного блага была новой Прагерией, но намного тяжелей. Поскольку ею руководили самые могущественные сеньоры Франции, она создала угрозу единству королевства. Впрочем, Лига была лишь цепью плутней, трусливых отступлений и измен и не имела другой движущей силы, кроме корыстных интересов зачинщиков. Мэтр Анри Бод датировал стихи, написанные в 1465 г., «годом, когда каждый искал своей выгоды».
Предлоги, обнародованные лигерами
Манифесты лигеров содержат, разумеется, только предлоги для восстания, на какие они ссылались. Как и во времена Прагерии, феодалы утверждали, что хотят пресечь «беспорядочное и жалкое управление», которое губит королевство по вине советников короля, людей, «исполненных всяческой злонамеренности и неправедности». Они возмущались действиями Людовика XI, направленными против «прав знати», и браками, какие он навязывал; церковников они изображали «угнетенными, притесняемыми», а «бедный люд», по их словам, обременяли налоги и обирали судейские. Герцог Немурский в декларации, сделанной им в 1466 г., был несколько искренней: он написал, что Людовику XI следовало бы «установить справедливость и облегчить положение народа», но также «поддерживать сеньоров и давать им большие пенсии».
Предложенные лигерами средства
Указания на средства, какие следовало бы использовать для «облегчения положения бедняков», в манифестах были очень расплывчатыми: лигеры официально уведомят короля, несомненно, не знающего о большинстве злодеяний, какие творит его окружение; они потребуют созыва Генеральных штатов, уменьшения налогов и прежде всего отмены эда. Когда коалиция только намечалась, никто, конечно, точно не знал, какую выгоду можно будет извлечь из ожидаемой победы. Впрочем, благоразумней было не прояснять этот вопрос до конца.
Тайные замыслы Лиги общественного блага
Позже, в ходе борьбы, замыслы конкретизировались и языки развязывались. Сеньор де Кревкёр, взятый французами в плен при Монлери в июле 1465 г., рассказал о том, что слышал в окружении графа Шароле: там говорили о «назначении регента», которым будет герцог Беррийский, брат короля, и о том, что герцогам Беррийскому, Бретонскому и Бурбонскому и графу Шароле следует поручить командование королевским войском и осуществление реформ, необходимых для общественного блага. Наконец, 23 августа Дюнуа, мозг Лиги, изложил депутатам парижан программу, выполнения которой он хотел: принцы созовут Генеральные штаты, чтобы получить от них официальное удовлетворение всех своих претензий; «item, потребуют права собирать все финансы королевства, распоряжаться и управлять ими; item, потребуют передать под их власть и командование все войско королевства; item, потребуют ознакомления со всеми должностями королевства и права их распределять; item, потребуют контроля над особой короля и руководства оною»[41].
Оправданное восстание, по мнению Томы Базена...
Обуздать хотели самого короля! Один из мятежников, епископ Тома Базен, в своем рассказе о восстании заявляет, что матросы вполне могут предостеречь капитана, если он ведет корабль на рифы, а если он к ним не прислушается, они должны отобрать у него командование.
...и по мнению Шателена и Мешино
Бургундец Шателен и бретонец Мешино в балладах, сочиненных в соавторстве в начале 1465 г., описывают Людовика XI государем коварным, неблагодарным, лицемерным, завидующим благополучию других, человеком, который «притворяется невинным, но весь полон злобы», и которого «разрушенная Франция» имеет право изгнать[42].
Главные лигеры
Как и в 1440 г., члены коалиции сделали своим номинальным главой предполагаемого наследника — на сей раз это был брат короля. «Месье Карлу», герцогу Беррийскому, исполнилось восемнадцать лет; это был тщедушный молодой человек, уродливый и нескладный, как отец и брат[43], глуповатый, изнеженный, тщеславный. До самой смерти он будет игрушкой в руках врагов Людовика XI. «Монсеньор Карл, — пишет Коммин, — самостоятельно ничего или почти ничего не предпринимал, во всех делах им руководили или направляли его другие люди»[44].
Среди лигеров мы встречаем кое-кого из тех, кто двадцать пять лет назад подстрекал к мятежу дофина Людовика, — герцога Алансонского Жана II, Дюнуа, Антуана де Шабанна, 10 марта 1465 г. бежавшего из Бастилии. Бретонский дом, Бурбонский дом и дом Арманьяков приняли участие как в восстании 1440 г., так и в восстании 1465 г. К коалиции примкнули также Карл Смелый, граф Сен-Поль, Шарль д'Альбре и самый деятельный принц Анжуйского дома — Жан, герцог Лотарингии и Калабрии, доблестный воин, который «в любое время по тревоге был первым при полном вооружении и на боевом коне»[45]; наконец, все, кого Людовик XI изгнал со двора, как, например, сиры де Лоэак и де Бюэй, и даже некоторые из тех, на чью привязанность благодаря своим милостям он рассчитывал, — например, его «миньон» Жак д'Арманьяк, которому он дал герцогство
