Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла
Американская республика опиралась на наследие Античности, каким его воображали себе образованные люди XVIII века. Отцы-основатели построили новую столицу страны Вашингтон как новый Рим, поставили свой парламент на Капитолийском холме и назвали его верхнюю палату сенатом. Авторы дебатов вокруг принятия Конституции использовали римские псевдонимы: статьи в ее поддержку, опубликованные в виде сборника под заголовком «Федералист», были подписаны именем Публий, а ее критики использовали имена Брута и Катона.
Наличие в стране рабов только усиливало это отождествление. В смысле использования Античности как образца республики создание США можно считать дальним эхом эпохи Возрождения, но римский пример повсюду встречался в просветительских трудах. Отцы-основатели скорее считали себя «новыми римлянами», чем просветителями, — они занимались государственным строительством, а не философией.
Римские аллюзии легко обнаружить в американской политической жизни на всем ее протяжении. Когда в 1840 году президент США Уильям Генри Гаррисон показал черновик своей инаугурационной речи госсекретарю Дэниелу Уэбстеру, тот пришел в замешательство из-за обилия отсылок к Древнему Риму и на другой день сообщал другу, что пережил «тяжелую ночь — убил двенадцать римских проконсулов». Где Римская республика — там и Римская империя. Существует фотография Франклина Делано Рузвельта, отмечающего свой день рождения в костюме римского императора, а Дональда Трампа его критики называли «американским Нероном». Влиятельный мозговой трест в современных США носит название «Институт Катона».
День рождения Франклина Делано Рузвельта. Вечеринка в тогах в Белом доме. 1934 год
Тринадцать лет после принятия Декларации независимости, на протяжении всей революционной войны и четырех лет после заключения мира американцы пытались организовать государственную жизнь в слабо централизованном государстве, общая политическая жизнь в котором управлялась «Статьями конфедерации и вечного союза», принятыми в 1777-м и ратифицированными всеми колониями к 1781 году. Этот документ еще напоминал международный договор — в нем, как и в Декларации независимости, колонии были названы государствами, states (слово, которое в этом контексте переводится на русский язык как «штаты»). И в то же время он был шагом к созданию единого государства, «вечного союза».
Тем не менее слабые полномочия центральной власти делали эту конструкцию неэффективной, и специально созванный Конвент 1787 года принял другой основной закон страны, назвав его Конституцией Соединенных Штатов. Текст этого документа отражает страхи отцов-основателей перед деспотическим государством. Многие положения конституции и поправок к ней сформулированы как запрет конгрессу принимать те или иные законы: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению какой-либо религии или запрещающего свободное ее исповедание либо ограничивающего свободу слова или печати или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб» (первая поправка). В сегодняшнем мире конституции имеют почти все страны, но в то время создание конституции было политическим нововведением огромной важности.
Эта логика ограничения федеральной власти создала перспективу для развития сильного организованного общества, защищающего гражданина от произвола государства, но при этом оставляющего его один на один с разного рода активистами. В современных США гражданин в целом может не бояться ограничения его свобод правительством — его защищает конституция и множественные горизонтальные связи, формирующие ткань гражданского общества. Однако ограничения могут исходить от самого общества, принимая формы, получившие название «кэнселинга» — «отмены» человека за проступок или взгляды, считающиеся в обществе неприемлемыми. От такого давления конституция граждан не защищает.
Конституция, как и Декларация независимости, опиралась на просвещенческие идеи, но совсем на другие. По-прежнему для авторов была важна манифестация единства новой социальной общности. Конституция начиналась презентацией ее создателей: «Мы, народ Соединенных Штатов…» Идеи освобождения, ярко звучавшие в Декларации независимости, в этом документе уступили место проектам нового государственного устройства.
Авторы основного закона сосредоточились на создании действенной государственной машины, которая учитывала бы разнообразие страны и исключила бы возможность узурпации власти. Одной из проблем, решавшихся в этом документе, стало обеспечение представительства избирателей и штатов в законодательном органе. Британский парламент не обеспечивал представительство территорий (именно поэтому на раннем этапе борьбы за независимость в колониях распространился лозунг «Никаких налогов без представительства!»); предполагалось, что парламентарии выступают от имени всего народа независимо от места избрания.
Американский конгресс создавался как представительный орган, и это решение помогло отмести сомнения просветителей в возможности демократии в больших странах: Монтескье, например, считал эти страны обреченными на монархическое правление в силу сложности определения воли многочисленного народа на обширной территории. В «народ», который должны были представлять депутаты конгресса, попали в некотором смысле и рабы: их количество в штате умножалось на три пятых и добавлялось к числу свободных граждан; посредством этого арифметического действия вычислялось количество населения, имевшего право на представительство в федеральной власти. Таким образом, рабство оказалось закреплено американской конституцией.
Так отцы-основатели «изобрели»представительную демократию и конституцию — документ, без которого трудно вообразить современное государство. В основном законе США заложен мажоритарный принцип выборов: кандидат, получивший на выборах пятьдесят процентов голосов плюс один голос, получает всё. Этот принцип был усилен двухступенчатой процедурой выбора президента США, при которой все голоса выборщиков штата (количество которых зависит от его доли в населении страны) отдаются кандидату, получившему большинство в штате. В результате случается, что президентом становится человек, получивший в национальном масштабе меньше голосов, чем основной соперник. Мажоритарный принцип создает условия для функционирования двухпартийности и для поляризации политических позиций, усиливая внутриполитические расколы, и авторы более поздних конституций часто использовали пропорциональную или смешанную систему. Но в основу американской политической системы было «вшито» противостояние.
За принятие такой конституции пришлось бороться. Важно заметить, что значительная часть аргументации в пользу создания основополагающего документа, жестко связывающего штаты в единое целое, была внешнеполитической. Авторы серии публикаций в «Федералисте» в поддержку конституции утверждали, что сильное правительство будет пользоваться большим уважением со стороны правительств Англии, Франции и Испании и лучше соблюдать международные договоры, а также будет менее склонно прибегать к силе, чем правительства отдельных штатов, и лучше сумеет себя защитить в случае иностранной агрессии и противостоять попыткам иностранных держав внести раздор во взаимоотношения штатов.
Отцы-основатели надеялись скрепить разнородное население нового государства внешним каркасом, подчеркивая не столько сомнительное внутреннее единство жителей Джорджии и Массачусетса, сколько их общие интересы перед вызовами внешнего мира. К этому приему — использованию внешних угроз, настоящих и воображаемых, для сплочения разнообразного населения — будут прибегать и следующие поколения американских политиков.
Хотя авторы «Федералиста» предостерегали читателей от «фракционности», они же стали создателями первых партий. Уже в течение первого срока президентства Джорджа Вашингтона (1789–1793) сторонники сильного центрального
