Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

— Один мудрый человек как-то сказал мне не позволять людям залезать глубоко под кожу. Это слабость в нашей работе, видишь ли.

Чтоб тебя, ублюдок.

— Слово, Тирнан, — я оскалился.

В его глазах вспыхнуло то, чего я никогда раньше не видел. Даже у Андрина. Беззастенчивая, восторженная жажда хаоса.

— И говорят, романтика умерла, — он прижал руку к сердцу. Впервые я заметил его снаряжение: он был вооружён до зубов. В кобуре два «Глока», на бедре — нож.

— Не шути со мной, — я сжал ворот его рубашки и дёрнул, так что наши носы сошлись. Всплеск крови брызнул из его ноздрей от резкого удара. — Дай мне своё слово.

— Удивлён, что оно для тебя что-то значит, — пробормотал он, облизывая дорожку собственной крови и ухмыляясь.

Я почти сломал ему нос, а ему было плевать. Между нами я ощутил дуло его пистолета, упирающееся мне в грудину — молчаливое предупреждение отступить.

— Значит.

— Тогда я даю тебе своё слово.

Я отпустил его.

Он снова опустился на стул неторопливо, с тем же развесёлым оскалом.

— Теперь можешь отправляться восвояси, Блэкторн. Сделай для меня грязную работу. — Он поднял свежую пинту «Гиннесса», которую поставила перед ним та же официантка, и отсалютовал мне. — У тебя сорок восемь часов. Используй их с умом.

ГЛАВА 49

ТЕЙТ

Мне было двадцать один, когда мы с Дэниелом напились в Вене.

На каждый мой день рождения он устраивал поездку в интересное место. Европа была нашим любимым направлением: близко, пропитана историей и искусством — а мы оба это ценили.

— Ты когда-нибудь задумывался, — Дэниел поднял к губам свой четвёртый стакан виски, бормоча прямо в край, — почему Андрин сделал с тобой то, что сделал?

Я замер, недопив, и медленно поставил бокал. Мы никогда не обсуждали Андрина. Я никогда не спрашивал Дэниела о «странном лыжном несчастном случае» моего насильника. Я полагал, что он всё равно бы не признался, если имел к этому отношение. И, честно говоря, я знал: если он отрицал, я бы разочаровался.

Я хотел верить, что последним человеком, которого Андрин увидел в жизни, был тот, кто пообещал ему медленную и мучительную смерть.

— Задумывался, — я прочистил горло. — На самом деле, постоянно.

— Так почему не проверил? — спросил Дэниел. Мы сидели в традиционном австрийском пабе: пиво там варили обстоятельно, мебель была вырезана из грубого дерева, свет — мягкий, золотистый. Вокруг в основном были местные. Все они слишком были увлечены собственными разговорами, чтобы заметить двух пьяных американцев.

— Потому что я знал, насколько это меня выбьет, — признался я. К тому времени я уже понимал, что тащу за собой десятки тонн груза. Что моё рассудок держится на тонкой, хрупкой нити. И что если я взгляну на Андрина — по-настоящему взгляну, — эта нить оборвётся и станет моей погибелью.

Я не хотел развалиться.

Не хотел, чтобы Андрин победил, даже из могилы.

Дэниел смотрел в свой виски, проводя костяшками по своим белым усам. Он старел. Уже настолько, что меня охватывала паника. У меня всегда было чувство: именно он и есть та самая нить, что держит меня в целом состоянии.

— Ну, я проверил, — сказал мой отец, ставя бокал. — Я провёл полное расследование. Хотел знать, почему он… — он замолчал, бросив на меня взгляд сбоку.

Я сохранил лицо пустым, ледяным. Достаточно было того, что я признал для себя, сколько власти Андрин имел надо мной — живой он или мёртвый. Нет нужды впадать в истерику.

— Продолжай, — сказал я, понимая, что хочу знать. Что отчаянно хочу раскрыть, почему этот человек мучил меня так, как мучил.

— Почему он сделал с тобой то, что сделал, — закончил Дэниел. — Я нанял охранное агентство, чтобы они его проверили. Мне было жизненно важно знать о нём всё, прежде чем… — он снова осёкся.

Я протянул руку через стол и сжал его ладонь.

— Да. Я знаю.

Наши взгляды встретились, и между нами пронеслось нечто. Невысказанное обещание. Клятва. Дэниел убил ради меня, и я убью ради него. Без вопросов. Это было меньшее, что я мог сделать для человека, который спас мне жизнь.

— И что ты узнал? — я убрал руку, всё ещё не привыкнув к нежным прикосновениям.

— Я хотел понять, что заставило его так рискнуть. Пытать тебя и поставить под удар свою жизнь. Карьеру. Он родился в маленькой деревне в Швейцарии. Прожил там всю жизнь… до университета. Тогда он переехал в Цюрих. И в период учёбы в ETH Zurich провёл семестр в Нью-Йорке.

— Хорошо.

— В Нью-Йорке он встретил женщину. Чудесную женщину по имени Фиона. У них был роман. Насколько я понял, они пытались поддерживать отношения на расстоянии какое-то время. Год или два. Потом она переехала в Швейцарию, так как его карьера начала набирать обороты. Но в итоге — после примерно семи лет — они развелись. Фиона вернулась в Америку, а он остался в Швейцарии. Детей у них не было.

— Пока звучит до ужаса скучно, — я прикрыл рот рукой, зевая. — И какое это имеет отношение ко мне?

— Несколько лет спустя после развода Фиона встретила другого мужчину — его звали Роберт. У них завязались отношения. И в этих отношениях родился сын, — Дэниел замолчал, уставившись на деревянный стол. — Этого мальчика звали Гэбриэл.

Вся моя грёбаная вселенная рухнула, как карточный домик. Услышать о своих родителях — о том, что они на самом деле существовали — казалось таким мелким. Ведь у всех есть биологические родители. И всё же я никогда до конца не осознавал этого до сегодняшнего дня.

Я сглотнул.

— Расскажи больше.

— Андрин узнал о тебе, когда тебе не было и года. Он был зол, расстроен. Думаю, он надеялся, что Фиона всё-таки к нему вернётся. Но было и кое-что ещё. Этого я не узнал от детективов, это моё предположение. Я верю, что Андрин не мог иметь детей. Иначе зачем Фиона почти сразу после знакомства с Робертом родила? Она хотела детей.

Я кивнул, загипнотизированный.

— Она хотела, — сказал я. Это было глупо. Я её не знал. Даже не знал о её существовании до секунды назад. И всё