Упавшая звезда - Джессика Соренсен

— Мы должны сделать это сейчас, — сказал Стефан Алексу, — пока все не стало еще хуже.

— Сделать что? — Мой голос звучал слабо и жалко. — Что ты собираешься со мной сделать?

— Джемма. — Алекс бросил на меня сочувственный взгляд. — Я уже объяснил тебе, что должно было произойти.

— Ты собираешься позволить ему отделить мою душу, — ошеломленно сказала я. По моему телу пробегали искры, и я вдруг возненавидела их больше, чем когда-либо. — После всего этого. После того, как он отправил мою маму в Подземный мир. После того, как он появился с ними. — Я указала на окно, из которого выглядывали горящие глаза Жнецов.

Стефан хлопнул в ладоши.

— Браво. Очень впечатляюще — узнала, что я сделал с твоей матерью. — Он выдержал драматическую паузу. — Но как, черт возьми, тебе это удалось?

Я ждала, что Алекс расскажет ему о моей способности предвидеть и о видениях, которые я видела с кристаллом и без него. Однако, как ни странно, он держал рот на замке.

Я вызывающе вздернула подбородок, глядя на Стефана.

— Так тебе хочется узнать?

Он свирепо посмотрел на меня.

— От твоей матери нужно было избавиться. Она стояла у нас на пути. И она поступила как трусиха — всё время плакала, чтобы забрали тебя вместо нее. Похоже, она не понимала, что судьба мира зависит от тебя и твоей неспособности чувствовать.

Это неправда, но я не могла ему этого сказать.

— Если судьба мира зависит от этого, тогда почему ты работаешь со Жнецами? Я просто не представляю, чтобы у них был какой-то план, имеющий какое-то отношение к спасению мира.

— То, чем я занимаюсь, на самом деле не твое дело, — отрезал он. — Но, если ты хочешь знать — они работают со мной, чтобы защитить мир.

Я умоляюще посмотрела на Алекса.

— Ты не можешь верить в это. Только не тогда, когда из портала выйдут Жнецы и уничтожат мир. Как они могут работать, чтобы помочь защитить мир, если именно они будут его разрушать?

Алекс с трудом сглотнул, но по-прежнему не произнес ни слова.

— Ладно, хватит вопросов. — Стефан поднял руку в воздух и щелкнул пальцами.

— Принеси мне «memoria extracto».

Я оглядела комнату. С кем он разговаривал? И что это за «memario extracto» или что он там говорил. Что ж, я как раз собиралась это выяснить. Одинокий Жнец вошел через заднюю дверь, неся маленькую черную коробочку с нарисованным на ней красным глазом.

Он передал коробку Стефану и вышел из комнаты, унося с собой весь теплый воздух.

Мое тело казалось тяжелым и онемевшим, но я не была уверена, было ли это от холодного воздуха или от того, что я потеряла значительное количество крови.

Темные глаза Стефана загорелись, как только он открыл коробку и достал серый камень.

Да, вы не ослышались. Камень.

— Что это? — Спросила я, не уверенная, стоит ли мне волноваться или нет. То есть это же был настоящий камень. Насколько все могло быть плохо?

Но все остатки юмора, которые у меня были, улетучились, едва камень почернел и начал пускать клубы дыма.

— Это самая великолепная вещь, которую мне удалось открыть. — Стефан поднял дымящийся камень, чтобы мы с Алексом могли его увидеть. — Это намного лучше, чем отделять душу, потому что это не только избавит тебя от всех воспоминаний, но и сотрет все, что есть в твоем сознании. Ты даже не сможешь больше функционировать.

К горлу подступила тошнота. И хотя я этого не хотела, я начала истерически рыдать. Мои слезы никак не подействовали на Стефана, хотя я так и предполагала. Но я заметила, как на лице Алекса промелькнуло чувство вины.

Может быть, только может быть, для меня это еще не конец.

— Алекс, ты не можешь позволить ему сделать это, — закричала я. — Пожалуйста. Это намного хуже, чем просто вырвать мою душу, и ты это знаешь.

Я видела по его глазам, что он чувствует мою боль, и на мгновение мне показалось, что он на моей стороне.

Слезы текли по моим щекам.

— Пожалуйста.

А потом... он отвернулся от меня.

Мое сердце разбилось. Я знала, что мне не следовало доверять ему. Как я вообще могла его поцеловать? Каким бы красивым он ни был, и какими бы чудесными ни казались его поцелуи, часть меня всегда задавалась вопросом, не было ли все, что он делал, лишь страстью.

И теперь я знала. Эта часть меня была права.

Покалывание пробежало по задней части моей шеи, вызывая непреодолимую боль. И это не из-за боли, пульсирующей в ноге. Не-а. Это был совершенно новый уровень боли. Та боль, которая сжимает твое сердце и разрывает его на части. Боль, которая приходит, когда кто-то предает тебя.

Стефан подошел ко мне, на ладони у него дымился камень.

— Пора.

Со слезами, струящимися по моим щекам, с кровью, стекающей по ноге, и с разбитым сердцем я покачала головой. Вот он. Это был конец моей жизни. Какой бы короткой и печальной она ни была, я не хотела, чтобы она заканчивалась.

Стефан поднес камень к моему лицу. На долю секунды мне показалось, что я почувствовала, как моя кожа запылала жаром в том месте, где касался медальон. Но всё произошло так быстро, что, вероятно, это было просто мое воображение. В конце концов, электрические разряды были просто безумными. Вероятно, они нагревали металл.

— Пора. — Повторил Стефан.

Я бросила последний взгляд на Алекса. Его ярко-зеленые глаза, казалось, немного утратили свой блеск. Когда я повернулась к Стефану, по моему телу пробежала волна тепла. Забавно, я думала, что будет холодно.

Стефан ухмыльнулся, едва я болезненно вздохнула. Я схватилась за край дивана, в голове начало гудеть. Я ускользала. Чувствовала, как жизнь покидает мое тело. Я попыталась вспомнить свою маму, ее ярко-голубые глаза, ее теплую улыбку.

Я попытался представить себе жизнь, которой никогда не узнаю.

Гул в моей голове становился все громче и громче, пока я больше не смогла думать, не смогла чувствовать. Последнее, что я увидела, было испуганное лицо Алекса, прежде чем мои глаза закрылись. Он не имел права ужасаться. Он позволил этому случиться.

Мне показалось, что я услышала громкий треск, но мои веки были слишком тяжелыми, чтобы открыться. Все потемнело, а затем…

Я исчезла.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Notes

[←1]

Понтиак (англ. Pontiac GTO) — автомобиль класса muscle car, выпускавшийся с 1964 по 1974 год, а также с 2004 по 2006 год.