Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер

Мы играли уже как минимум час, и я была уверена, что никто из нас не захочет уходить. Он отдал мне свою белую рубашку, чтобы я набросила её на платье и не случилось конфуза, а его пиджак лежал на траве в тёмной части поля, прямо на моих туфлях.

Мы были растрёпанными и помятыми, только домашняя база и питчерская горка были освещены, и это было прекрасно.

Я провела с Уэсом несколько часов и совершенно забыла о прошлом. Прекратила анализировать каждую мелочь. Сегодняшний вечер был просто веселым.

— Приготовься! — крикнул он, пристально глядя на меня.

— Я родилась готовой, — сказала я, упираясь босыми ногами в землю у домашней базы.

Уэс бросил мяч, конечно, совсем легонько, но я идеально по нему попала. Алюминиевая бита издала звонкий «дзинь», и этот звук был музыкой для моих ушей. Я закричала и рванула к первой базе.

(Поскольку нас было только двое, мы установили свои правила. Бегущий должен был продолжать бежать, пока игрок в аутфилде не поймает мяч или не окажется в двух метрах от мяча на земле. Только тогда разрешалось остановиться на базе).

Уэс поймал мяч, но тут же выронил его — явно специально — а я продолжала бежать, пока он не подобрал мяч, как и было в наших правилах.

— Ты что, серьёзно думаешь, что добежишь до домашней базы? — услышала я его крик, когда пробежала третью базу. Судя по звуку, он бежал прямо за мной.

Я просто закричала: «А-а-а!» — и побежала к домашней базе так быстро, как только могла.

Почувствовала, как он меня нагоняет, а затем почувствовал, как он коснулся меня мячом.

— Не-е-ет! — закричала я.

Но он обхватил меня за талию рукой, чтобы удержать и не дать мне упасть.

А потом он поднял меня на руки, крепко обхватив обеими руками за талию.

— Беннетт! — завизжала я, смеясь. — Опусти меня!

— Не опущу, пока не возьмёшь обратно свои слова про «высоко и мимо», — сказал он, низким и хриплым голосом.

— Не возьму, — сказала я, тяжело дыша после бега. — Ты ведь знаешь, что не возьму.

— Ну, тогда, — сказал он, опуская меня на землю и умудряясь развернуть к себе, не выпуская из объятий. — Видимо, придётся преподать тебе урок.

— О, великий, — выдохнула я, дыхание сбилось, но уже от жара в его тёмных глазах. — Пожалуйста, преподай м...

Его поцелуй оборвал меня на полуслове.

В одну секунду я говорила, в следующую его губы накрыли мои, его язык оказался в моём рту, а мой тихий стон — в его. «Боже, — подумала я, когда его руки притянули меня ближе, прижимая к себе, а мои глаза закрылись сами собой, — как же хорошо снова быть в его объятиях».

Глава 41

“Когда я стоял там, в церкви, впервые за всю жизнь я осознал, что всегда любил только одну. Не ту, что стояла рядом со мной в фате. А вот эту, что стоит передо мной… под дождём.”

— Четыре свадьбы и одни похороны

Уэс

В тот миг, как мои губы коснулись её, закончились все игры, и осталось только одно — желание. Я целовал её со всей своей одержимостью, безумием и ненасытностью, а она отвечала взаимностью, жарким поцелуем, который вскружил мне голову.

Я сжал её талию, не думая ни о чём, кроме того, как она отвечала на поцелуй, словно хотела, чтобы он никогда не кончался. Я чувствовал каждый дюйм её тела своим, и когда её пальцы проскользнули под мою майку, я зарычал от удовольствия.

Она пробуждала во мне зверя.

Я выпустил мяч и притянул её к себе покрепче, моё тело прижалось к её, словно ключ к своему единственному замку. Я выругался ей в губы, когда почувствовал, как её ноги обвились вокруг меня, а мои колени буквально ослабли от силы моего желания.

Я поднял её на руки и пошёл от домашней базы к блиндажу, а то, как она крепко сжала мои бёдра своими длинными босыми ногами, зажгло во мне пламя. Стало тише, когда мы зашли под навес, и я продолжал идти, пока её спина не прижалась к стене в темноте. Пока я не прижал её к стене, и мы не начали целоваться так, будто это был наш последний миг вместе.

Я скучал по ней, казалось, всю свою жизнь.

И вот она в моих объятиях, целует меня.

Словно она тоже скучала по мне всю свою жизнь.

Признаться, это меня потрясло. Наконец-то держать её в своих объятиях, отвечая на поцелуй за поцелуем после того, как мы провели вместе несколько часов, казалось пугающе идеальным.

Словно все мои желания, загаданные за всю мою жизнь, сбылись в один миг.

Это была моя Лиз, и она, наконец, вернулась в мои объятия.

— Боже, как же я люблю тебя, — сказал я, не отрываясь от её губ. Всё моё существо растворилось в том, что наконец-то было обретено. Я прижался к ней, вдыхая её аромат, пока её пальцы сжимали мои плечи. — Я так по тебе скучал.

— Уэс, — выдохнула она, не открывая глаз, и прошептала: — Не надо.

— Что? — оторвавшись от её губ и тяжело дыша, спросил я, глядя в её полуприкрытые зелёные глаза, которые распахнулись, словно крылья бабочки.

Она покачала головой.

— Не говори этого.

— Что не говорить?

— Что ты меня любишь, — сказала она, моргая и хмуря брови.

— Почему нет?

— Потому что не можешь, — сказала она, качая головой. — Слишком рано.

— Слишком рано? — Мне захотелось рассмеяться, потому что как, чёрт возьми, могло быть слишком рано? — Ты это сейчас на полном серьёзе?

— Это же наше первое свидание. — Она убрала руки с моих плеч и потёрла губы, встала на ноги и отошла от меня. — Ты не можешь так быстро полюбить меня.

Я почувствовал, как между нами растёт расстояние — сантиметры, которые казались километрами, — когда мои руки опустели. Я смотрел, как она отходит от меня, и сказал: — А вот и люблю.

— Нет, не любишь, — сказала она напористо и пылко, словно мы спорили. Она улыбнулась, будто шутила, но эта улыбка была вымученной.

— Пожалуйста, помоги мне разобраться, что тут происходит, Лиз, — сказал я, чувствуя, как в животе опускается тяжесть. То, что, как мне казалось, вернулось ко мне, снова ускользало. — Потому что я никогда не переставал тебя любить.

Она помотала головой, заправляя волосы за