Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

Трудно было поверить, что он отказывался признавать себя хорошим. Плохие люди не совершают таких трогательных поступков.

Тобиас: Ну… тебе понравилось?

Я улыбнулась снова. Почему такой маленький жест с его стороны ощущался как нечто грандиозное?

Я: Мне нравится.

Время текло медленно, пока я сидела, прижавшись спиной к двери. Пальцы теребили мягкий мех кролика, а в голове крутилась мысль — может, рассказать Джемме правду? Не только о её брате, от которого у меня подкашиваются ноги, но и обо всём остальном. Взгляд скользнул к кровати, и, представив мёртвое животное, истекающее кровью на полу, я почувствовала, как тревога сжимает горло. Что они ещё задумали?

Я: Сегодня занимаемся? Не забывай, это я должна тебе помогать. Видела твою оценку. «С» — неплохо, но до «А» далеко. Надо поработать над краткими ответами.

Тобиас: Приходи ко мне.

Я вскочила на ноги, слишком резко, не выпуская игрушку из рук.

Я: Сейчас?

Тобиас: Да, сейчас.

Я: А я думала, ты меня избегаешь.

Я быстро запихнула книги обратно в сумку, продолжая сжимать плюшевого зайца, затем взглянула в зеркало и скривилась при виде своих пунцовых щёк. С тихим смешком выдохнула. Неужели Тобиас понимает, как меня безумно радует всего один его взгляд? Когда это вообще успело случиться?

Живот неприятно сжался, когда я открыла дверь — мысль о том, что придётся отвести Джемму в сторону и во всём признаться, вызывала тошноту.

Я попыталась заглянуть в будущее, но мозг отказался сотрудничать. Где — то в глубине души я знала: Тобиас прав, и в итоге мне будет больно. Но остановиться было невозможно. Словно я подписывала себе смертный приговор, принимая свою судьбу.

Перекинув сумку через плечо, я быстрым шагом двинулась по коридору, надеясь ни с кем не столкнуться. Обычно я не ходила одна — был у меня сталкер или нет — но теперь, когда происходило нечто странное, я вдруг остро ощутила, насколько Святая Мария могла быть мрачным и жутким местом. На первом курсе я называла её «готической школой с привидениями», но, как ни странно, она стала мне домом больше, чем роскошный таунхаус в центре Нью — Йорка.

— Эй!

Я вздрогнула, услышав за спиной голос Джеммы. Резко развернулась, инстинктивно прижимая плюшевого зайца к груди.

— Я тебя напугала? — её зелёные глаза смягчились. — Прости! Просто шла в художественный класс — нужно закончить один портрет.

В горле предательски пересохло.

— Всё в порядке, — мой голос дрогнул. Чёрт, нужно вести себя естественно. — Чей портрет?

— Тобиаса.

Сердце ёкнуло так сильно, что я окончательно поняла — я влипла по уши.

— Он... знает, что ты его рисуешь? — фальшиво рассмеялась, пытаясь скрыть, как переворачивается внутри при одном его имени. — Сомневаюсь, что ему это понравится.

Джемма улыбнулась, бросив взгляд в сторону его комнаты.

— Только не говори ему.

Я кивнула. — Твой секрет в безопасности. — Как и все остальные, что крутятся у меня в голове.

— А ты что тут делаешь? — её идеально выгнутые брови поползли вверх, когда она окинула меня странным взглядом. — О, и куда ты пропала в тот киновечер? Хотела спросить раньше, но ты всё время исчезаешь. — Её взгляд упал на мою руку, и она рассмеялась. — Погоди, что это?

— А, это... — я крепче сжала игрушку, но тут телефон в кармане завибрировал. Впервые с тех пор, как начались эти звонки, я была им благодарна. Достала его и пожала плечами: — Родители постоянно не дают прохода. Лучше отвечу, а то они ещё твоему отцу позвонят.

Джемма выглядела разочарованной, но кивнула с лёгкой улыбкой.

— Тогда увидимся позже?

— Конечно! — я изо всех сил старалась звучать бодро, но надпись «Неизвестный» на экране заставила меня внутренне сжаться.

Телефон внезапно вырвали у меня из рук. Я уже открыла рот для крика, когда Тобиас втянул меня в нишу в мужском коридоре и прикрыл мне рот ладонью. Он нажал «Ответить», поднёс аппарат к уху, и его хриплое «Алло» заставило меня затаить дыхание.

Я широко раскрыла глаза, отодвигая его руку ото рта.

— Этот тяжёлый вздох — тактика запугивания, которой вас научили? Или ты просто кончаешь под мой голос?

Линия оборвалась. Он сунул мой телефон обратно в сумку, затем его взгляд упал на плюшевого зайца, которого я сжимала изо всех сил.

— Что ты вообще делал, шныряя в мужском коридоре? — нарушила я тишину.

Каменные стены ниши покрывала пыль, а без подсветки телефона здесь было темнее, чем в коридоре с редкими факелами.

— Передумал отпускать тебя одну. Шёл за тобой, но увидел, как моя сестра выходит от Исайи, — его голос звучал глухо. — Вот и юркнул сюда.

— Значит, ты тоже её избегаешь?

Его тёмный, густой аромат наполнил пространство между нами. Я сделала шаг ближе, пытаясь разглядеть его в темноте.

— Почему ты ее избегаешь?

— Потому что лгу ей. А ты уже должен знать, как я отношусь к дружбе. — Я пожала плечами, хотя он, вероятно, этого не видел. — Чувствую себя дерьмом.

— Это я виноват, — он откинул прядь волос за моё ухо, ладонь осталась на щеке. Я прижалась к его касанию, позволяя длинным пальцам вплестись в волосы. Его прикосновения пугали меня своей властью — сердце колотилось, а внутри разгорался огонь. — Я угрожал разрушить вашу дружбу.

Плюшевый заяц упал между нашими ногами, когда я замерла, поражённая его раскаянием.

— То есть... ты предлагаешь мне ей всё рассказать?

— Рассказать ей что именно? — Его вопрос обжёг мою кожу как лёд. — Что я не могу держаться от тебя подальше, хотя должен? Что ты не уходишь, несмотря на все мои предупреждения? И что дальше? Мы будем встречаться, ты уедешь в колледж, а я останусь здесь, перебирая в голове все грехи, которые не дают мне спать по ночам? — Следующую фразу он пробормотал себе под нос, но я расслышала: — Не говоря уже обо всём остальном.

— Обо всём остальном?

— Что ещё должно случиться, чтобы ты наконец ушла?

Ничего.

— Прекрати, — прошептала я, хватая его за руки. — Давай просто... остановимся.

Он высвободил ладони, чтобы обхватить мою талию — там, где им и положено быть.

— Перестать видеться? Встречаться тайком? Согласен, нам стоит остановиться.

Тошнотворный страх сжал горло, будто его пальцы впились в мою шею.

— Я говорила о твоих попытках оттолкнуть меня. Зачем ты это делаешь?

— Потому что, чёрт возьми, рядом с тобой я чувствую — и начинаю верить, что всё может быть иначе. Но стоит тебе уйти, как я снова вспоминаю: так не будет.